Чтение онлайн

Далат-хан ухватил бессознательного тысячника за лодыжки, кряхтя от напряжения.

— О, Аллах, Ты Милостивый и Милосердный! Но зачем же Ты создал персов такими тяжёлыми?! — зашипел евнух, пятясь назад и волоча тело в темноту потайного хода. — Он что, проглотил своего коня вместе с седлом? Или у него кости из свинца?!

Бахрам был тяжёлым, как могильная плита. Голова гонца гулко стучала по каменным ступеням, но Далат-хан, обливаясь потом, тащил его с невиданным упорством. Халат евнуха распахнулся, тюрбан окончательно размотался и теперь волочился следом, как длинный хвост.

— За что мне это? — причитал он, останавливаясь перевести дух. — Я же добрый правоверный человек! Ох, спина моя спина...

С горем пополам, сдирая кожу на ладонях и поминая всех шайтанов до седьмого колена, Далат-хан дотащил тело до конца длинного покатого туннеля. Он выходил к широкому желобу, по которому вода из дворцовых купален сбрасывалась в канал. Сейчас она бурлила внизу чёрным потоком. Евнух подтащил Бахрама к самому краю скользкого камня.

— Ну всё, голубчик, — пропыхтел он, упираясь ногой в бок перса. — Передавай привет рыбам.

Евнух набрал в грудь побольше воздуха, зажмурился и со всей силы пихнул тело. Бахрам с громким всплеском рухнул в тёмную воду, и его тут же унёс поток.

Далат-хан вытер рукавом пот со лба и посмотрел вниз.

— Заодно и помоешься, а то вонял ты, как старое седло! Доставишь свои новости прямиком гуриям!

Обратный путь занял у евнуха вдвое меньше времени, чем дорога с «грузом». Влетев в свои покои, он с грохотом захлопнул дверь и дрожащими пальцами задвинул засов.

— Ох, мамочки мои... Я, Далат-хан, главный хранитель гаремных тайн и любитель рахат-лукума, стал душегубом! — простонал он, глядя на свои грязные руки. Но потом вдруг расправил плечи и гордо подбоченился: — Не-е-ет… Какой же это грех? Всевышний, Ты же Сам знаешь: персы — народ коварный! От них одни беды! Я, можно сказать, совершил богоугодное дело!

Успокоив себя, евнух подошёл столику и, опустив калам в чернильницу, принялся писать:

«О, Алмаз в короне мироздания, чей блеск заставляет солнце стыдливо прятаться за тучи! Пишет Ваш ничтожнейший раб Далат-хан, чья жизнь стоит меньше, чем косточка от финика! Спешу донести, что в благословенном дворце завелась крыса! И эта крыса носит шёлковый халат и зовется Великим Визирем! О, Повелитель! Сегодня ночью я своими глазами (пусть они лопнут, если я вру!) видел, как прибывший из стана персидский шакал вёл разговоры с Великим Визирем! Перс принёс новости о принцессе Фирузе! Но я не мог этого стерпеть! Я вступил в неравный бой! Враг был огромен, как гора, и силён, как слон, что сокрушает леса своим шагом. Но мой дух был твёрже скалы! Я нанёс персу удар такой силы, что звёзды в его глазах затмили сияние Вашего гарема! В доказательство прилагаю серебряную пайцзу этого шакала, которую я вырвал из его ослабевших лап. Визирь — предатель! Его совесть чернее, чем пятки погонщика верблюдов! Спаси нас, о Мудрейший! Не дай шайтану погубить Империю!

Ваш верный раб Далат-хан».

Евнух привёл в порядок свою одежду, спрятал письмо у груди и подошёл к двери. Приоткрыв дверь, он высунул нос в узкую щель. Коридор был пуст. Факелы на стенах догорали, отбрасывая длинные пляшущие тени. Далат-хан выскочил из покоев и припустил по коридору. Его короткие ножки в мягких туфлях мелькали так быстро, что полы халата хлопали как крылья птицы.

Оказавшись в той половине дворца, где находились покои и кабинет Повелителя, он облегченно выдохнул. Но в этот момент из-за поворота показалась высокая фигура визиря.

Евнух застыл на месте так резко, что его чуть не занесло на гладких мраморных плитах.

— Далат-хан? — визирь подозрительно нахмурился. — Почему ты несёшься по дворцу в такой час, задрав халат?

— О, Мудрейший из столпов государства! — Далат-хан согнулся в таком низком поклоне, что чуть не боднул сановника своим тюрбаном-пирожком. — Какая нечаянная радость! Какое счастье встретить господина в столь поздний час!

— Ты не ответил на вопрос, — процедил Шейх Ахмад, пристально вглядываясь в лицо евнуха. — Что ты рыщешь, как пёс?

— Мои отягощённые заботами мысли не дают телу покоя, — тяжело вздохнул Далат-хан, складывая руки в молитвенном жесте. — Лекарь наставлял меня: «Далат, если хочешь, чтобы сон твой был сладок, как инжир, а думы прозрачны, как горный ручей, прогуляйся по коридорам, прежде чем голова твоя коснётся подушки.».

— И ты решил прогуливаться там, где находится святая святых — кабинет и личные покои падишаха? — почти прошипел визирь, опуская взгляд. — Что это ты прячешь под халатом?

— Ничего... О, Мудрость Веков, это просто стихи… — ноги Далат-хана словно приклеились к полу.

Великий Визирь вцепился в ворот халата евнуха, и тот испуганно зажмурился. Шейх Ахмад с силой выдернул свиток, отступил на шаг и развернул пергамент. Его глаза быстро побежали по строчкам, написанным дрожащей рукой Далат-хана.

— «Крыса в шёлковом халате»? — сановник медленно поднял на него взгляд. — Мерзкий толстяк…

Удар пришелся точно в солнечное сплетение. Евнух охнул, весь воздух вылетел из его лёгких, и он обмяк.

Шейх Ахмад стальной хваткой вцепился в его ворот и поволок по мрамору. Ткань халата натянулась на горле Далат-хана, не давая вдохнуть. Вытащив его во внутренний двор, визирь швырнул евнуха на камни.

— Стража!

Двое куллар* мгновенно выросли из темноты.

— Бросьте эту свинью в зиндан*! — приказал сановник, брезгливо вытирая руку платком, будто прикоснулся к чему-то нечистому. — И приставьте караул. Если этот боров издаст хоть звук, вырвите ему язык.

Стражники подхватили Далат-хана под мышки и потащили прочь.

— О, воины, подобные львам! — запричитал он, обливаясь потом. — Неужели вы бросите Далат-хана в сырую яму к крысам, которые только и ждут, чтобы полакомиться моими нежными боками?

Но стражники не обращали на него никакого внимания.

Они миновали арку и оказались в узком проходе, зажатом между массивной стеной конюшен и задней дверью дворцовой кухни.

— Доблестные сыны Аллаха! — вдруг захрипел Далат-хан. Его лицо стало багрово-синим, а глаза выкатились из орбит. — О, правоверные, не берите грех на душу! Я задыхаюсь... Мое сердце не выдержит! Вы притащите к дверям зиндана труп и будете отвечать перед Всевышним за смерть несчастного… Дайте мне вдохнуть один глоток воздуха, ради милосердия Аллаха!

Евнух обмяк в их руках настолько натурально, что стражники, испугавшись, что пленник действительно испустит дух раньше времени, переглянулись, ослабили хватку и опустили его на пыльные камни.

Далат-хан принялся судорожно хватать ртом воздух. Его ладони погрузились в кучу мелкого песка и золы, которую кухонные слуги высыпали здесь вечером.

— Благодарю... о милостивые... — прошептал евнух, а потом резким движением швырнул две полные горсти прямо в глаза стражников.

Песок попал точно в цель. Куллар вскрикнули, инстинктивно отпрянув и закрывая лица руками, а Далат-хан вскочил и с поразительной прытью юркнул в темный зев кухонного коридора.