Чтение онлайн

Уже знакомый стук в дверь даёт понять, что пришло время. Хани помогает мне ещё с одним слоем мазей, но мои ожоги бледнеют и заживают. Впереди у меня ещё долгий путь к восстановлению, но я хотя бы двигаюсь вперёд. Сегодняшний наряд всё такой же свободный и струящийся, но красный, как и у Хани.

— Мы обе сегодня в красном? — выгибаю я бровь.

— Мы все в красном, — она закручивает крышки на баночках с мазью. — Это традиция — надевать багряное на смертельный бой.

Я ещё раз смотрю в окно. Она права. Все в красном.

— Что против него выпустят?

Хани подходит ко мне и кладёт руку мне на плечо.

— Крускорпио.

Мои глаза расширяются, когда я всматриваюсь в её лицо и замечаю в нём отблески ужаса. Я прожила в Мидори почти всю свою жизнь. И хотя мне никогда не позволяли выходить за пределы дома, я прекрасно знала об опасных тварях, скрывающихся за нашими стенами. И крускорпио — одно из тех чудовищ, которых я надеялась никогда не увидеть вживую.

У этого существа шесть ног и ядовитый хвост скорпиона. Его спина твёрдая, будто позвоночник защищён бронёй. А его морда — то, что будет сниться детям в кошмарах. Клыки и клешни вместо рта, глаза-бусины расположены по бокам головы, чтобы оно могло хорошо обозревать всё вокруг. Самое ужасное — это то, как быстро оно движется. Чем бы оно тебя ни схватило — ногами, хвостом или пастью, — травмы будут неизбежны. Я слышала рассказы о том, как умелых воинов прижимало к земле под этими мерзкими тварями, а потом им в лицо и грудь вонзался ядовитый хвост.

Я вспоминаю звериную форму Бастиана. Смесь медведя и волка. У него острые когти, грубая сила и выносливость, но ему недостаёт скорости. У меня сводит желудок. Велика вероятность, что живым он оттуда не выйдет. Это не должно беспокоить меня так сильно, как беспокоит.

Хани смахивает слезу, о которой я даже не поняла, что она скатилась по моей щеке.

— Ты переживаешь за это чудовище?

— Когда-то он был моим другом, — шепчу, беря себя в руки. — И я очень сильно его любила.

Просто не так, как мне когда-то казалось.

— Идём, — она мягко подталкивает меня к двери. — Пора. Возможно, судьба позволит ему выжить.

Её слова должны были меня утешить, но производят обратный эффект. Такой, как Бастиан, со всем злом, что он натворил за свою жизнь, не заслуживает второго шанса. Он не заслуживает милосердия. Его наказывают именно так, как и должны. Только от этого боль в груди не становится слабее.

Я вот-вот увижу, как умрёт мой лучший друг детства.

Круглая арена напоминает мне Драакстен, только она до краёв заполнена жителями Вашбехтэйна, жаждущими увидеть гибель Зверя Мидори. Построенный в одной из скалистых гор, стадион производит впечатление. С того места, где мы с Никсом сидим, рядом с частной ложей Назиров, мне отлично видна вся песчаная боевая площадка. В скале на противоположной стороне от нас вырублены железные ворота — предположительно там держат существ, которые здесь сражаются.

Сердце будто когтями рвётся из груди. Несмотря на то, что над нами навес и мы укрыты от беспощадного солнца, пот пропитывает мою одежду. Я оттягиваю верхнюю накидку, надеясь хоть немного создать движение воздуха, потому что ветерка почти нет. Вдруг меня задевает слабый порыв ветра, взметнув мои волосы влево, почти как мини-торнадо. Я поворачиваюсь туда, откуда он пришёл, и вижу Хани: она морщится и неловко машет мне рукой.

— Это ты сделала? — беззвучно спрашиваю я, и она с виноватым видом кивает.

— Я управляю воздухом, — так же беззвучно отвечает она и пожимает плечами. — Всё ещё учусь.

До этого момента я успела забыть, что Назиры владеют песком и воздухом. Интересно, у всех ли их детей есть какая-нибудь сила? Мой взгляд скользит с Хани на её сестру Хэйгар. Та сидит, скрестив руки на груди. Не уверена, получает ли она удовольствие от происходящего или нет. Кажется, я ни разу не видела, чтобы она улыбалась за всё время, что я здесь. А её брат-близнец, Хелиос, сидящий рядом, повторяет её позу. Что-то подсказывает, что мне стоит их бояться, но я не могу понять, почему чувствую именно это.

— Похоже, они рады здесь быть, — шепчу я Никсу.

Когда он не отвечает, я поворачиваюсь налево, чтобы посмотреть на него. Всё его внимание приковано к ложе Назиров. Я прослеживаю за его взглядом и вижу, что он смотрит на Хэйгар. Да, этого и следовало ожидать. Он не мог оторвать от неё глаз, когда мы впервые официально с ними познакомились.

— Ты пялишься, — тыкаю его локтем в бок, привлекая внимание.

— Я изучаю обстановку.

Я фыркаю и наклоняюсь к нему ближе.

— И в эту обстановку входит Хэйгар Назир?

— Возможно, входит, — его губы трогает улыбка.

Наш разговор резко обрывается, когда толпа начинает улюлюкать. Их крики прокатываются по громадной арене и через несколько секунд превращаются в оглушительную какофонию ненависти и злого предвкушения. Я зажимаю уши ладонями и смотрю вниз, на боевую площадку. Конечно же, четверо стражников с копьями и щитами выводят Бастиана в самый центр. Его запястья и лодыжки скованы, и кажется, он немного похудел. Он всё ещё не ест. Демон.

Когда они доходят до середины арены, один из солдат снимает с него кандалы, и все четверо уходят тем же путём, которым пришли.

Бас остаётся стоять один. Он медленно поворачивается по кругу. Куда бы он ни глянул, везде на него смотрят искажённые злостью лица или трясутся в его сторону сжатые кулаки. Он никак не реагирует. Он принял свою судьбу.

— Бастиан! — кричу я, привлекая его измученный взгляд. — Сражайся!

Он никак не показывает, услышал ли меня или ему всё равно. Он просто поворачивается ко мне спиной и смотрит на ворота, за которыми его ждёт наказание.

Я прижимаю руку к животу.

— Кажется, меня сейчас стошнит.

— Из-за него? — Никс указывает на Баса, и в его глазах вспыхивают злость и изумление. — Ему ещё повезло, что Назиры не казнили его на месте, когда спасли нас.

Я вздыхаю, пытаясь взять себя в руки. Я знала, что он разозлится, когда узнает, что я хочу, чтобы Бастиан выжил, но надеялась, что успею поговорить с ним об этом до боя. Теперь уже поздно.

— Никс, ты имеешь полное право ненавидеть его…

— Ещё бы, — с рычанием перебивает он. — Ты тоже должна его ненавидеть. Из-за него Дрогон теперь получил доступ в наше королевство и начнёт свою войну. Не говоря уже о пытках, которые мы пережили…

— Ты прав, — перебиваю его в ответ, возвращая ему ту же любезность. — Я должна его ненавидеть.

Он всматривается в моё лицо, но, похоже, не находит того, что ищет.

— Но не ненавидишь? Почему?

Я сглатываю эмоции, подступившие к горлу, и смотрю вниз, на Бастиана. Теперь в него бросают куски еды, а он просто стоит и принимает каждый удар.

— Когда я смотрю на него, я надеюсь, что в нём всё ещё жив тот мальчик, которого я когда-то знала. Что, может быть, для него ещё возможно искупление.