Чтение онлайн

— Это не наши драконы.

Она качает головой, поднимая руку ко лбу, чтобы лучше видеть.

— Это песчаный дракон.

— Песчаные драконы живы? — резко поворачиваюсь к ней.

— Похоже на то, — говорит она так, будто это самая нормальная вещь на свете. — А значит, Алем Назир всё-таки выжил. Единственная причина, по которой он мог прислать вестника, — произошло нечто, переворачивающее мир.

— Например, в пустыне открылся портал?

Мы переглядываемся и возвращаемся внутрь. Через несколько минут в комнату вводят мужчину с бронзовой кожей и золотыми доспехами всадника. Он окидывает всех взглядом по очереди, прежде чем сделать тяжёлый шаг к Гаррену.

— Я принёс послание от генерала Назира из Вашбехтэйна.

— Алем жив? — Гаррен выглядит так, будто у него сейчас случится сердечный приступ, если из его прошлого внезапно появится ещё больше призраков.

Гонец игнорирует ошеломление короля и передаёт послание.

— Портал в Мальволио был заново выкован и теперь открыт. Существа и демоны снова готовятся начать наступление на наше королевство.

Моя голова опускается к груди. Война, которой мы все страшились, приближается.

— Генерал также велел передать, что наши разведчики из патруля нашли и спасли троих, сбежавших из Мальволио. Один — троновианец, другая — ледяной эльф, а третий, как мы полагаем, принадлежит вам. Он зовёт себя Бастианом Таркином, но нам он известен как Зверь Мидори.

— Троновианец и ледяной эльф, — Сильвейн вклинивается в разговор, привлекая к себе тёмный взгляд посланника. — Как их зовут?

— Никс Харланд из дома Делейни и Аурелия Базилиус-Сол, дочь Энвера Сола и Сильвейн Базилиус, — спокойно отвечает тот, не понимая, кем они нам приходятся.

— Они живы? — мой голос звучит не как мой.

Гонец окидывает меня взглядом с головы до ног.

— Ранены. Но живы.

— Спасибо Звёздам! — вырывается у меня, и я запускаю пальцы в волосы. Я приседаю, пытаясь перевести дух, сердце грохочет в груди. — Ты можешь отвести нас к ним?

— Кто вы для них? — он смотрит на меня сверху вниз с недоверием. Я его не виню. Жители песков после Великой войны держались на здоровом расстоянии от других королевств ради самосохранения. Приводить чужаков в их город — риск.

— Я мать Аурелии, — Сильвейн прижимает руку в перчатке к груди. — Сильвейн Базилиус-Сол. Это Атлас Харланд, брат Никса. Мы прибыли в Мидори, чтобы найти их. Бастиан напал на Троновию и взял их в плен.

Похоже, этот ответ его удовлетворяет.

— Драконы в саду ваши?

Мы киваем.

— Тогда вы последуете за мной, — он сурово смотрит на правителей Мидори. — Ни одному мидорианцу не позволено входить в Вашбехтэйн. Генерал Назир отправил своё послание лишь как предупреждение. Мидори почти наверняка станет первой целью врага. Действуйте соответственно.

— Что нам делать? — теряется Гаррен. — У нас недостаточно солдат, чтобы сражаться с ними, если они придут. Во время Великой войны нас защищали драконы и владеющие магией.

Посланник усмехается.

— Возможно, вам стоило подумать об этом до того, как вы попытались казнить генерала Назира. Удачи вам. Наши руки чисты, — он жестом велит нам следовать за ним, надевая шлем. — Идёмте. Мне не терпится избавиться от вони этого города.

— Что нам делать? — Гаррен хватает меня за руку, и его лицо искажает тревога.

— Как только мы вернём Аурелию, мы вернёмся, чтобы выработать стратегию, — только и могу сказать я. — А пока пусть все готовятся к эвакуации.

С этими словами я бросаюсь следом за Сильвейн и гонцом.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я его, он не сбавляет шага, пока мы идём в садовый двор, где нас ждут наши драконы.

— Я Амир Сур, — он указывает на своего золотого дракона, который чуть крупнее Сераксэс. — А это Залина. Она быстрая, так что постарайтесь не отстать.

Сераксэс фыркает, будто ей бросили вызов, и она готова оставить нас всех в пыли.

Не уступая ему в скорости, мы с Сильвейн взбираемся на своих драконов, и все вместе взмываем в небо. Мы летим прямиком к пустынным пустошам. Надежда обжигает мне лёгкие.

— Я иду, Шэй, — шепчу я. — Просто держись. Я иду.

ЭРИС

Я никогда не думала, что снова окажусь здесь. Гидра ничуть не изменилась с того немногого, что мне дозволялось видеть. Меня сопроводили из трюма корабля в темницу под дворцом. Здесь не сыро и не кишит канализационной грязью, как в других подземельях Шести Королевств. Меня заперли в комнате с кроватью и отдельной ванной, но дверь наглухо закрыта на засов, а единственное окно — большое круглое, с видом на подводную часть Гидры. Я прижимаю ладонь к холодному стеклу. Мой народ свободно плавает вокруг подводного города, даже не удостаивая меня взглядом.

Хоть я и едина с морем, знаю, что моя мать намеренно поместила меня именно сюда. Я успела привязаться к солнцу и миру над водой. Это одна из её многочисленных мелких жестокостей, которыми она держит меня в узде.

Еду приносят дважды в день, но к своему первому приёму пищи этим утром я почти не притронулась. Аппетита нет. Когда тело ноет, а сердце разбито, с девушкой такое случается.

Засовы на двери моей камеры отодвигаются, и через несколько секунд круглая дверь распахивается. Я резко оборачиваюсь. Никому не позволено меня навещать. Тревога пронзает при мысли, что это стража матери. Но я успокаиваюсь, когда вижу в дверном проёме Талию.

— Давно не виделись, Талия, — приветствую свою старшую сестру.

— Бывало, ты выглядела и получше, Эрис, — парирует она.

В её тоне нет враждебности, только поддразнивание, и от этого мне становится легче дышать. Из всех моих сестёр мы с Талией когда-то были ближе всех. Я чувствовала вину, когда ушла. Я знала, что она не поймёт и, вероятно, не простит мне того, что я её бросила. Но в тот момент всё сводилось к выживанию. Так почему же сейчас у меня в груди поднимается сожаление?

— Бывало, я и чувствовала себя лучше, — я встаю, морщась от движения.

Она хмурится.

— Мне сказали обработать несколько порезов, которые ты получила по дороге домой.

В два шага она оказывается рядом, хватает меня за руку и поднимает рукав. Она замирает, когда видит синяки.

— Что случилось?

— Случилась стража матери, — стону я. — Я пыталась сбежать. За это меня наказали.

— О чём ты говоришь?

— Что именно тебе непонятно, Талия? — шиплю я, раздражение во мне зашкаливает. Я пыталась затолкать случившееся подальше в угол сознания, не думать об этом.