Чтение онлайн

— Я хочу, чтобы ты сказала мне правду, — рычит она в ответ. — Что они с тобой сделали?

— Били меня, — я выдёргиваю руку из её хватки. — И, если я правильно помню, ещё успели пару раз пнуть.

В её взгляде читается недоумение.

— Мать позволила им причинить тебе боль?

— Это она отдала приказ, — рассказываю я.

Когда они затащили меня на их корабль, скрывавшийся у западного побережья Троновии, я оказала достойное сопротивление. Я не шла добровольно, и любой, кто пытался меня поднять, получал в ответ мои кулаки. В конце концов они поумнели, связали мне запястья и лодыжки и понесли, как ковёр, перекинутый через чьё-то плечо. Когда мы поднялись на борт, меня швырнули в камеру и окружили трое стражников. Моя мать стояла снаружи, вскинув подбородок.

— Из-за тебя у нас одни только неприятности, — объявила она певучим голосом. — Ты не оставила мне выбора, кроме как наказать тебя.

Мать кивнула стражникам, и потом я чувствовала только боль.

Я не могла отбиваться. Я всё ещё была связана. Каждый раз, когда пыталась воспользоваться магией, мать гасила её одним взмахом руки. Несмотря на мои крики и стоны всякий раз, когда кулаки и сапоги врезались в мои руки, спину и ноги, никто с верхней палубы даже не пришёл проверить, что происходит. Мой отец и моя старшая сестра, если и слышали, оставили меня на милость матери. Казалось, прошла целая маленькая вечность, прежде чем она щёлкнула пальцами, и её солдаты остановились.

— Больше не испытывай меня, Эрис, — мать не была встревожена моим состоянием. Напротив, казалось, ей доставляет удовольствие видеть, как я сжалась на холодном полу, а по лицу текут слёзы. — В следующий раз будет гораздо хуже.

С её последним предупреждением они поднялись по ступеням, и до самого возвращения в Гидру ко мне больше никто не пришёл.

Талия бледнеет и опускается на мой матрас, обхватив живот.

— Не могу поверить, что она приказала им напасть на тебя.

Её глаза сужаются, резко поднимаясь на меня.

— Покажи мне синяки.

— Для этого мне пришлось бы раздеться перед тобой донага, чтобы…

— Покажи, — умоляет она.

Я снимаю с себя всю одежду, оставляя только бралетт и трусики, и она замирает. Я вся покрыта синяками. Некоторые уже начинают желтеть, но большинство всё ещё тёмные и яростные после той беспощадной расправы.

— Удивительно, что они не сломали тебе кости, — хрипло говорит она.

— Они умелые солдаты, — тяну я. — Если бы целью было сломать мне кости, они бы это сделали. Полагаю, так мать проявляет милосердие.

Талия тянет ко мне руку, молча прося разрешения прикоснуться.

— Я могу тебя исцелить.

Часть меня хочет позволить ей. Стереть все синяки, пятнающие мою кожу, и избавить меня от ломоты и боли. Но я знаю, что она здесь только потому, что её прислала мать. Я не могу предстать перед судом избитой и в синяках — даже если это полный фарс. Если она хочет выставить меня перед своим двором и умиротворить семью Криуса, я не стану ей подыгрывать. Они увидят, что её солдаты со мной сделали.

— Пожалуйста, — молит Талия. В её голубых глазах стоит страх.

И тут до меня доходит.

— Она тебе угрожала? — спрашиваю я, и она вздрагивает.

— Нет, — сестра натянуто улыбается. — Я просто не хочу видеть, как ты страдаешь.

— Если я откажусь от исцеления, что она сделает с тобой?

Её глаза расширяются, но она продолжает этот фарс.

— Что ты такое говоришь? Ничего со мной не будет, если ты скажешь нет.

— Ты плохая лгунья, Талия. Всегда была и всегда будешь, — хватаю её руку и сжимаю. — Поговори со мной. Что происходит?

Мягкие черты её лица вдруг каменеют, когда она прищуривается, глядя на меня.

— Тебе не следовало сбегать, Эрис. После этого для нас всё стало только хуже.

— О чём ты говоришь? — у меня в груди сжимается сердце.

— Когда нашли тело Криуса, а тебя не было, начался настоящий ад, — она вырывает руку. — Мать была одержима тем, чтобы тебя найти. Она разослала гидр по всем Шести Королевствам, чтобы выяснить, куда ты могла сбежать. Она допрашивала всех. Слуг, докеров, портних. Даже нас.

— Под «нами» ты имеешь в виду…

— Собственных дочерей! — всхлипывает Талия, заново переживая ужасные воспоминания. — Нас не спрашивали по-хорошему. Мать подозревала, что кто-то из нас помог тебе сбежать. Но никто из нас не знал, куда ты исчезла, — она прижимает ладонь к лицу. — За нами следили. Я даже душ не могла принять без присутствия служанки. Она не хотела рисковать тем, что кто-то из нас тоже попытается сбежать. Это было удушающе, Эрис, — её взгляд взмывает к моему. — Зачем ты это сделала? Ты ведь наверняка должна была понимать, что она накажет нас.

Я качаю головой, чувствуя, как в животе поднимается вина.

— Нет, я не знала. Если бы знала…

— Ты всё равно бы ушла, — мрачно говорит она. — И вот ты снова здесь, сидишь в камере и ждёшь суда. Оно того стоило?

В голове вспыхивают воспоминания о том, как мы пекли с Финном и отправлялись в приключения с Атласом и Никсом. О том, как я показывала Шэй водяных лис в Баве. Даже обыденная рутина походов в аптекарскую лавку Финна — одни из лучших моих воспоминаний.

— Да, — тихо говорю я, и на глаза наворачиваются слёзы от мысли, что, возможно, я больше никогда никого из них не увижу. — Стоило пойти против неё, — почувствовав в себе немного бунтарства, я добавляю: — Тебе тоже стоит попробовать, Талия.

— Нет никакой победы в том, чтобы идти против неё, — кипит моя сестра, шипя каждое слово приглушённым голосом.

— Я победила.

— Ты в камере.

— Но я всё равно вкусила свободу, — я хватаю её за обе руки выше локтей и встряхиваю. — Я узнала любовь, дружбу и покой. Я пережила приключения, Талия. Помнишь, как мы мечтали путешествовать по Шести Королевствам, когда станем достаточно взрослыми? Сколько из них мать позволила увидеть тебе?

Лицо Талии поникает.

— Ты знаешь, что я ни разу не покидала берега Гидры.

— Вот именно! Чего она так боится? — рычу я. — Почему она не хочет, чтобы мы узнавали другие культуры, учились обычаям наших союзников? — подаюсь ближе и шепчу: — Она нас не любит, Талия.

Словно это вбивали в неё всю жизнь, она говорит:

— Мать любит нас…

— Нет, — я встряхиваю её, ловя её затуманенный промывкой мозгов взгляд. — Не так, как мать должна любить своих детей. Она любит нашу магию. Она любит, что имя Талей будет закреплено на поколения вперёд. Она любит наше слепое послушание и покорное молчание. Она не любит нас за то, что мы её дочери.