Чтение онлайн

– Поехали, - Коля отвернулся, не хотел, чтобы Маша увидела вдруг навернувшиеся слезы.

Но выйти из комнаты они не успели. Ворвался с бутылкой шампанского Ганушкин, за ним - Тая.

– Ну, соседи, ну, отмочили!
– орал Ганушкин.
– Кабы не Таисья - я бы ничего и не узнал. Едва с работы отпросился! Выпьем за ваш отъезд, за то, что наша коммунальная дружба и впрямь оказалась долгой, да и Бирюкова помянуть надо. Хороший был мужик.

Выпили. Маша расчувствовалась, всплакнула вместе с Таей. Коля тоже расслабился и решился, наконец, позвонить Сергееву. Ответил его секретарь.

– Я передам, что вы звонили, - сказал он.
– Но это будет нескоро. Товарищ Сергеев в длительной командировке.

– Где, если не секрет?

– Секрет. Попробуйте позвонить месяца через два.

Коля повесил трубку и долго ломал голову над тем, куда же мог уехать Сергеев, но так и не догадался. А Сергеев в это время находился в Германии, в составе советской экономической делегации, и от встречи с Колей его отделяли не два месяца, как предполагал секретарь, а год работы в Германии и пять лет войны...

В Москву поезд пришел рано утром. Маша выглянула в окно и радостно крикнула:

– Витька!

На перроне с букетом цветов в руках стоял улыбающийся Виктор. На нем ладно сидела новенькая, хорошо подогнанная форма капитана милиции, на поясном ремне желтела плоская кобура с пистолетом "ТТ". Обнялись. Маша отступила на шаг, всмотрелась. Изменился Витька. Глубоко под крутые надбровья ушли глаза, прорезались борозды у красиво изогнутых губ.

– А ты возмужал, - сказала Маша.

– Скажи проще: состарился, - покривил уголки рта Виктор.

– Жаль, мать тебя не увидела таким, - сказал Коля.
– Она всегда тобой гордилась. На ее могиле перед отъездом мы были. Памятник в порядке, я надежных людей попросил - будут ухаживать, так что не беспокойся... Идет тебе форма.

– Это я надел, чтобы вас встретить, - улыбнулся Виктор.
– Идемте, у меня "эмка".

Вышли на привокзальную площадь.

– Не женился?
– спросила Маша.

– Да как сказать, - протянул Виктор.
– Нет, конечно.

– Почему "конечно"?
– настаивала Маша.

– За милиционера не всякая пойдет, а милиционер не всякую возьмет, отшутился Виктор.

Маша села рядом с шофером, "эмка" свернула на Каланчевку, с нее - на Садовое кольцо.

– Как здесь все изменилось, - тихо сказала Маша.
– Не узнать.

– Двадцать лет прошло, - вздохнул Коля.
– Была Москва - деревня, стала - столица. У тебя, смотрю, новый пистолет? Армейский?
– обратился он к Виктору.

– "ТТ", - кивнул Виктор.
– Я привык. А вообще-то - для нас он не очень подходит.

– А у моего кольта патроны кончились, я его сдал. Как здесь с оружием?

– Достанем нетабельный. А может, наган возьмешь? Их в избытке.

– С перезарядкой у него плохо, - сказал Коля.
– То ли дело у кольта. Ладно, увидим. Ты мне вот что скажи: куда едем?

– Домой. Вам квартиру дали в новом доме на улице Горького.

– Сколько комнат?
– обрадовалась Маша.

– Три. Общая площадь сорок метров. Окна на Манежную смотрят, будете смотреть парады и демонстрации.

– Зачем нам столько двоим?
– удивился Коля.
– Мы еще посмотрим, ладно.

– Пока двое, а там - кто его знает, - улыбнулся Виктор.

– Ну, знаешь!
– возмутилась Маша.
– Я уже в том возрасте, когда эти темы неприлично даже обсуждать, не то чтобы.
– Она недоговорила и вздохнула.

– Генка пишет?
– спросил Виктор.

– Пишет. Старший "опер" в райцентре. Дел много, мотается, правду-матку начальству режет. А ты как? Уживаешься с начальством?

– Всяко-разно, - сказал Виктор.
– Процент раскрываемости опять же мучает. Начальнику - процент, а мне - качество. Одно спасает - начальник болеет и, видать, долго еще будет болеть, а с тобой мы общий язык найдем. Вот с вышестоящим начальством совместим ли процент и качество?

– Ничего, мы - псковские, мы совместим, - улыбнулся Коля.
– Вот этот дом? Скажи, пожалуйста, магазин "Стандарт". Смотри, Маша!

Въехали под арку. Квартира была со двора, во втором подъезде. Виктор вызвал лифт. Поднялись на пятый этаж.

– Вот ключи, владейте.
– Виктор торжественно протянул Маше связку ключей.

Маша робко переступила порог квартиры и восхищенно вскрикнула. Двери направо вели в уютную спальню. Налево - в столовую. Вперед и направо - в кабинет. Большая, светлая кухня с балконом. И в каждой комнате новенькая, пахнущая лаком мебель из светлого дуба.

– Можно было и без мебели, - сказал Виктор.
– Да я подумал: чего вам зря бегать, время тратить. А так заодно с квартплатой и рассчитаетесь. Удобно, современно.

Маша села на диван и тихо рассмеялась.

– Господи, - сказала она, - какая я счастливая. И как все хорошо.

– Хорошо, - кивнул Коля.
– Спасибо нашим ребятам. Тем, кого нет с нами. В нашем счастье их золотая доля.

Виктор ушел. Коля долго стоял у окна и смотрел вниз, на улицу Горького. Напротив окон, в двухэтажном доме, была булочная и книжный магазин. А чуть правее - театр миниатюр. Еще правее возвышался серый куб Центрального телеграфа.

– Удобно-то как, - сказала Маша.
– Все рядом, все под боком. Ты заметил - в нашем доме, внизу - диетический магазин. Буду кормить тебя манными котлетами. Или морковными.

– Хочу в Гнездниковский сходить, - сказал Коля.
– Трепанова вспомнить, Афиногена. Надо бы нам вместе побродить по старым местам...

– А у тебя найдется время?
– с недоверием спросила Маша.

– Я постараюсь найти. Мы ведь ради будущего живем. Значит, должны помнить прошлое. А то ведь порвется связь времен.
– Коля улыбнулся.

Весь вечер они бродили по Москве, и прошлое возвращалось к ним случайно запомнившимся поворотом улицы, знакомым домом на перекрестке. Прошлое уводило их в заснеженную, нетопленную, голодную Москву 1919 юда. И они шли среди улыбающихся, счастливых людей, среди потока новеньких, поблескивающих свежим лаком "эмок" и "зисов", мимо сверкающих витрин, но им казалось, что вот сейчас, через секунду вывернет из-за угла черный автомобиль Кутькова, и безжалостные бандитские маузеры полоснут вдоль тротуара тяжелым, не знающим пощады свинцом.