Чтение онлайн

Тот занимал отдельный кабинет, так как в отсутствие начальника всегда исполнял его обязанности. Иванов был полный, добродушный человек лет пятидесяти и в отличие от Лабковского одевался модно и современно.

– Что тебе, Лабковский?
– не слишком любезно осведомился он, увидев лаборанта на пороге своего кабинета.

– Начальника нет, так я к вам, - виновато сказал Лабковский. Преступление я обнаружил.

– Какое еще преступление?
– изумился Иванов.
– Что ты мелешь? Наш коллектив борется за звание ударного, а ты порешь такую чушь!

– Не чушь, - Лабковский в упор посмотрел на Иванова.
– Пашутин и Бородаев хотят украсть золото.

– Постой-постой, - опешил Иванов.
– А ты-то откуда знаешь о золоте?

– Все знают...

– Безобразие. Ну, а при чем здесь эти два алкаша? Безобидные инфузории!

– Пашутин уже сидел.

– И все-то ты знаешь, - прищурился Иванов.
– Ладно, за сигнал спасибо, разберусь.

– Они и платину украдут, имейте в виду!
– бухнул Лабковский.

– Хватит тебе, - сердито сказал Иванов.
– Наша платина - технический порошок! Чтобы ее превратить в металл, в слиток, в изделие - нужны специальные условия. Дома этого не сделать, пойми! Ох, и балабол ты, Лабковский. Насмотрелся по телевизору всякой белиберды, вот и несет тебя.

– До свидания...
– Лабковский ушел. Спускаясь по лестнице, он с восторгом вспоминал о реакции Иванова на сообщение о золоте и думал о том, что опасное гнездо он явно расшевелил. "Теперь только держать ушки на макушке, а глаза - разутыми, и преступники изобличат сами себя", - так рассуждал Лабковский. О том, что он вступил в схватку с людьми сильными, опытными, понаторевшими в тайной борьбе, он, естественно, не думал. Тем более он не думал о том, что сразу, с самого начала ломает все планы Николая Федоровича.

Стемнело. Ярко-белым светом вспыхнули фонари. "Москвича-фургон, за рулем которого сидел грузный Бородаев, притормозил около выхода из метро. И сразу же на заднее сиденье сели два человека: рабочий завода Пашутин и инспектор отдела кадров Иванов. Бородаев резко взял с места. "Москвич" влился в поток других машин.

– Нервничаешь?
– насмешливо спросил Иванов.

– Сидеть не хочу, - буркнул Бородаев.
– Каждый день в весе теряю.

– Ах ты, толстячок. А деньги иметь хочешь?
– с откровенной насмешкой осведомился Иванов.
– Дурачок, пойми простую вещь: без труда не вынешь рыбку из пруда. Я-то ведь рискую куда больше, чем ты. А "Санько"? Он по острию ходит.

– Командует из подполья ваш "Санько"...
– зло сказал Бородаев.
– Я его в глаза не видал! А ты, Вася?

Пашутин энергично замотал головой.

– Вот!
– обрадовался Бородаев.
– Вася тоже не видел! А долю он требует не равную! Половину требует!

– Он столько сидел и судился, что на десять человек хватит.
– Если его поймают - "ВМН" через пять минут сделают. Нынче, ребятки, не пальба и перо в бок ценятся, а мозги, ясно вам? "Санько" за свой ум получает, и давайте на эту тему больше не куликать! Все!
– подытожил Иванов.

Пашутин и Бородаев переглянулись:

– Раз так - ладно, - изрек Бородаев.
– Что с этой сукой Лабковским делать?

– Пришить, - сверкнул глазами Пашутин.

– Пусть прыгает, - вздохнул Иванов.
– Всему свое время. Пока в мелодии раскачаются, пока то да сё, мы уже отчалим, ребятки. Сколько один грамм золота стоит, элементарно, в скупке?

– Три рубля, - сказал Пашутин.
– Если пятьдесят шестая проба.

– Итого на одном золоте даже по такому мизеру тридцать тысяч получим!
– подсчитал Иванов.
– А я знаю людей, которые за наше высокопробное и по восемь рублей дадут! А платина? Не журись, ребятки, скоро икоркой да коньячком будем баловаться невозбранно. Дачу куплю. Машину. Баб заведу в неограниченном количестве. Помните, Жаров пел: "Менял я женщин, как, тирьям-тирьям, перчатки..." Я мужик щедрый. Буду дарить своим девочкам серьги, бусы, шубы. Пусть только ласкают меня страстно.

– А я на книжку положу, - сказал Бородаев.

– На книжку нельзя: поймают - отберут, - возразил Пашутин.

– Можно и на книжку, - улыбнулся Иванов.
– Потому что нас не поймают. Кишка тонка!

– Не знаю.
– Пашутин вздохнул.
– Я свою долю в баночку упакую, в хлорвинил, и в бабкином саду под яблоней закопаю. Ни в жисть никто не найдет!

– Ну ладно, детки, - оборвал разговор Иванов.
– "Санько" так велел: ты, Бородаев, берешься за Витьку, и немедленно. С девкой этой, с Зинкой, у него сложно все, парень он дерганый, путаный. Сам знаешь, дома у него тоже не все ладно, у матери были неприятности на службе. Играй на этом, но с толком, осторожно. Цель такая: привлечь внимание милиции, пусть она верит, что напала на след. Главное, чтобы этот дурачок Лабковский с крючка не сорвался. Все понял?

– Понял, - кивнул Бородаев.
– Дай сообразить.

С заводским агентом-экспедитором Виктором Володиным Бородаев познакомился случайно. Как-то весной он зашел в пивную, расположенную неподалеку от проходной завода, и увидел высокого красивого парня в броском заграничном плаще нараспашку. Парень держал за лацканы пальто подвыпившего завсегдатая, а тот пытался ударить обидчика ногой, но не мог, не получалось, и пьяница грязно ругался. "А фраер, пожалуй, денежный, подумал Бородаев, привычно оглядывая одежду Виктора.
– Если по-умному подойти, он из благодарности неделю поить станет..." Между тем парню приходилось совсем туго. В ссору вмешались остальные завсегдатаи, окружили тесным кольцом и, конечно же, жестоко избили бы, не вмешайся Бородаев. Смачным ругательством Бородаев утихомирил пьяниц и увел Виктора в глубь пивной.

– Ничего?
– подмигнул он парню.
– Жив?

– Жив, - улыбнулся тот.
– Я схожу за пивом.

– Как звать-то?

– Витька Володин.

– А я - Бородаев. Или просто - Борода.

Витька принес пару кружек, у Бородаева нашлась вобла. В разговоре скоротали вечер. Выяснилось, что оба работают на одном заводе, это еще больше укрепило знакомство. На следующий день Бородаев рассказал о встрече Иванову и Пашутину.

– Присматривайся, - посоветовал Иванов.
– Может, ему деньги нужны? Дай взаймы.

И Бородаев начал присматриваться. Он не втягивал Витьку в прямые дискуссии о том, что такое "хорошо" и что такое "плохо". Но вовремя и метко сказанным словом незаметно создавал у парня определенное настроение и определенное отношение к людям. Иногда Витька брал у него в долг - по мелочи, но пришел день, когда эта мелочь составила довольно значительную сумму - семьдесят рублей.

– ...Ты пойми главное, - Иванов хлопнул Бородаева по плечу, оторвав от воспоминаний.
– Парень возит металл. С ним два охранника. Значит, здесь голяк. "Санько" говорит: действовать вужно через Зинку. Сейф особой кладовой в ее распоряжении.

– Действовать...
– повторил Бородаев.
– Легко сказать.

– Прими совет, - усмехнулся Иванов.
– Поссорь их, понял?

– Подумаю, - кивнул Бородаев.

Фургон притормозил у кромки тротуара. Иванов вышел из машины и исчез в толпе.

* * *

Спустя час Николай Федорович и Лабковский встретились в сквере на Советской площади. Они сели на скамейке около входа в институт. На фоне ярко освещенного Моссовета тяжеловесный Юрий Долгорукий выглядел бесформенной черной глыбой.