Чтение онлайн

— Твоих рук дело, сволочь такая, — произнесла она без всякой интонации в голосе, констатируя факт.

Погорел даже побледнел, услышав такое. В жизни ни одной женщины не ударил, тем более по лицу, пусть этим башаровы гордятся.

— Испугался? — Кира заметила его замешательство и не стала дальше нагнетать обстановку. — Последствия аварии в метро. И все… И больше ни одного слова об этом, будем считать, что я отделалась легким испугом. Мне твое прошлое не интересно, тебе — мое, договорились?

Он кивнул.

— Вот и славненько, милый, будем жить настоящим.

Новый год они встречали вдвоем. Их никто не поздравлял, потому что они отключили все телефоны. И они тоже никого не поздравляли. Тянули шампанское из фужеров, смотрели телик и любовались мигающей елкой, которую он притащил домой в самый последний момент, как чувствовал, что пригодится. Она сидела, поджав под себя ноги, а он лежал, положив ей голову на колени. Праздничная елка искрилась всеми огнями, горели на столе свечи, но только он все равно ничего этого не замечал, чувствуя лишь тепло ее тела и легкость ее рук, гладящих его голову. И ему сейчас было так хорошо, что, если бы можно было прямо сейчас остановить время, то он, не задумываясь, его бы прямо сейчас и остановил. И потом уже, когда все случилось, она долго водила в постели по его шрамам пальцем, допытываясь, где он их получил. Сказал, что на войне.

— А вот эту метку где? — ткнула она пальчиком в кругленькую отметину от пулевого ранения чуть ниже левой ключицы.

— Чеченский снайпер промазал, — ответил без всякого желания он, — чуть ниже и прощай.

— И что же ему помешало? — продолжала допытываться она.

— У меня гранатомет оказался мощнее.

Больше ничего не спрашивала, просто прижалась к месту контакта тела с несостоявшейся смертью губами, да так и затихла, погрузившись с закрытыми глазами в какие-то свои мысли. Сколько прошло времени, неизвестно, но, как известно, всему приходит конец, пришел он и их этому пастельному блаженству.

— Погорел, ты спишь? — чуть слышно спросила она, не открывая глаз.

— Нет, а что?

— Хотела тебя спросить, можно?

Мужчина кивнул.

— Чтобы ты хотел изменить сегодня в своей жизни?

— Честно? — задумался он. — Ничего…

— И я… — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Ну… если только самую малость.

— Я бы не стал менять даже и этого.

— Да, — кивнула она, соглашаясь, — если бы только это еще от тебя и зависело. А хочешь узнать правду, как мы познакомились.

— Ты устроилась к нам на работу, — привлек он к себе голую, — потом тебе стало холодно курить одной на лестнице, и ты решила обзавестись грелкой.

— Однажды в метро один наглец не сводил с меня взгляд.

— Так это была ты, а я, черт, голову ломаю, где тебя видел, — удивился он тесноте мира.

— Так это была я, — подтвердила она. — Так вот тогда я просто проследила за тобой, упускать такого самца не в моих правилах. Узнала, где ты работаешь, это было просто, но так как сама я к электричеству вообще никакого отношения не имела, то пришлось даже освоить бухгалтерские курсы, изучать кабельную продукцию, чтобы устроиться к вам. Я потому и не красилась, боялась, что узнаешь.

— И к чему такая конспирация? — усмехнулся он. — Видишь ли, милая, я уже лет десять как не пользуюсь этим видом транспорта.

— Хочешь сказать, что я все перепутала? — уселась она на кровати, приковав тут же его взгляд к своей обнаженной груди.

— И это так классно, — потянулся он губами к ее соскам, — что ты себе даже не представляешь. И как ты могла проследить, если вышла раньше не две остановки?

— Просто, — усмехнулась она, — я передумала и вернулась. В тот самый вагон, который и пострадал при аварии больше всего, когда проклятая проволочка перетерлась.

— А говоришь, что следила…

— Месяц из больницы, — усмехнулась грустно она. — Ведь если бы не ты, я бы вышла вовремя и уж точно никогда бы в него не вернулась.

— Но я-то вышел вовремя, а почему ты осталась.

— Просто проморгала тот счастливый момент в своей жизни. Вот и решила тебя найти во что бы то не стало, чтоб поквитаться, ведь это ты во всем виноват.

— И как же ты меня нашла?

— Как всегда помог случай, тебя как-то показывали в новостях на одной выставке, вот я название фирмы и списала. А память у меня на лица знаешь какая, никакая авария в метро со всякими там взрывами и вылетающими стеклами ее не сотрет.

И вроде говорила все это с легкой улыбкой, на какую только была способна, но почему-то таким холодком дохнуло от ее слов, что он даже поежился. Верно мужики подметили, вздохнул он про себя, что от снежной королевы тепла уж точно не дождешься.

Почему-то сейчас ему вспомнился именно этот момент, когда он выходил из турагентства на Таганке. Что-то его королева явно тогда не договаривала, впрочем, в любой женщине всегда должна быть какая-то загадка.

Был момент, что он хотел все же воспользоваться еще разок красной «Хондой», припаркованной в неположенном месте, но в самый последний момент все же передумал, решив домой добираться общественным транспортом. Пожалел спящую в ней потаскушку, она так сладко улыбалась в своем сне какой-то замечательной сказке, что у него просто не хватило наглости своим появлением возвращать ее обратно в этот ее скверный мир разврата и порока. И все бы ничего, если бы эта машинка вдруг не стала расплываться прямо у него на глазах, теряясь в пространстве, а вместе с ней и все окружающее, голова закружилась и в бешеном вихре погрузилась в непроглядную тьму. Покинуть реальность легко, попробуй потом вернуться обратно. И очнувшись, он сначала подумал, что валяется просто на асфальте возле особняка на Таганке, там же, где и отключился, и пялится в хмурое небо, в его черные парящие точки, стараясь осознать простую истину, как смог докатиться вообще до такой жизни. Еще через минуту такого вот своего возвращения, он даже уже начал понимать, что точки на небе, это вовсе не мухи на потолке, а гораздо большие твари по своим размерам, да и по своему интеллектуальному развитию. И эти каркающие твари здесь были везде! С перекошенным лицом он попытался сесть и оглядеться. С трудом, но ему это удалось, голова хоть и раскалывалась, не желая воспринимать действительность, но только кто ее спрашивал, лишь бы только снова не отключилась. Была надежда, что именно этого она как раз делать и не собиралась, как бы ей сейчас и не было хреново. Что и радовало, в отличие от всего остального зловонного, окружающего его со всех сторон до самой линии горизонта. С головой надо дружить, подумал Погорел. Черт знает что может приключиться, как только эта дружба заканчивается. И похоже, что сейчас в жизни нашего героя наблюдался именно этот печальный момент, пожалуй, самый печальный момент в жизни, когда тебя берут и просто выбрасывают из твоей упакованной жизни на помойку, причем даже не в переносном смысле. «Круговая порука мажет как копоть, — прошептал бедняга, все еще не веря своим глазам и всматриваясь мутно в окружающее пространство, — мы берем чью-то руку, а чувствуем локоть. Скованные одной це…» При ближайшем рассмотрении точки оказались воронами, а сам он — совершенно голым посреди всего этого отстойного великолепия. И Наутилус в ушах, разносящийся из довоенного громкоговорителя, приделанного к самодельной виселице с раскачивающимся в петле покойником. Карр… карр… карр…

Я ищу глаза, а чувствую взгляд,

Где выше голов находится зад…

Очнувшегося передернуло. Вообще-то все это должно было быть сном. Пусть и самым ужасным в его жизни, но все же сном. Мужчина поднялся на ноги и, не обращая никакого внимания на каркающих ворон и свою бесстыдную наготу, побрел на слабых ногах к мрачному сооружению.

Здесь сброшены орлы ради бройлерных куриц,

И я держу равнение, даже целуясь…

Чтобы отключить проклятую музыку, заведенную, будто в издевательство над единственным не пернатым, не считая висящего в петле бомжа, крыс и мышей — законных обитателей этого удручающего места. И выключил, сбив проклятый громкоговоритель подвернувшейся под руку железякой. Не с первого раза, правда, пришлось постараться, поупражняться в бросании железа, то и дело после очередного броска падая на голую задницу, рискуя пораниться об острый хлам. Ему только музыки сейчас и не хватало. И ведь знали, гады, что включать, его самую любимую группу. Теперь он уж точно никогда ее слушать не будет. Кто-то взялся за него конкретно конкретно, понял Погорел, не оставив ни одного шанса на спасение. Тишина продлилась недолго и уже в следующую минуту, не успел он отойти от виселицы и десятка шагов, как музыка возобновилась. Только теперь уже вещал покойник. И снова про сброшенного орла из-за бройлерных куриц, которому только и осталось, что держать равнение, с кем-то целуясь. И вот с этим издевающимся типом голому обитателю помойных просторов пришлось повозиться уже дольше. Окостеневший никак не хотел выскальзывать из петли, сколько он на нем не вис, пытаясь, отталкиваясь от столба ногами, как можно сильнее раскачаться вместе с этим помойным покойником, утешая себя только тем, что тому еще хуже, чем ему. Жил человек, жил, а потом пошел на помойку и повесился. Или повесили… Без разницы, где тебя вешают, в шикарном небоскребе или на помойке, результат предсказуем. И эта мысль уже о собственной смерти не очень порадовала раскачивающегося на покойнике. Он разжал пальцы и свалился вниз, больно ударившись ступней о пустую бутылку, которой он тут же и воспользовался, взяв ее за горлышко и как следует приложившись ею к столбу. И уже с этой «розочкой» снова стал пытаться в прыжке зацепиться за висельника. С одной рукой этого не получилось, вот и пришлось из мусора сооружать кучу-малу возле столба, чтобы добраться до поющего «солиста». На это у него ушло минут тридцать, когда веревка была наконец перерезана и висельник вместе с ним свалился на землю. Хоть какая-то одежда, усмехнулся голый победитель, освобождая последнего от лохмотьев сразу же после того, как вырвал с «мясом» из его глотки воспроизводящее устройство. Точнее, он даже ничего и не вырывал, просто опустил несколько раз на голову несчастного все ту же же железку, которой до этого сбил громкоговоритель, вещающая голова и заткнулась, теперь уже навсегда. Как выяснилось, висельник оказался самым обычным манекеном, повешенным на потеху, скорее всего кем-то из местных бомжей, постоянных обитателей этого жуткого места, что тут же и подтвердилось. И это вселяло надежду, что и его пока здесь тоже никто вешать не будет.

— А ты, мил человек, его туда цеплял, чтобы сымать? — услышал он за собой недовольное клокотание и оглянулся. Позади него стояло нечто, лишь отдаленно напоминающее большую, заросшую волосами обезьяну, сравнить которую с человеком у Погорела даже мысли не возникло. И вот это нечто, свирепо скалясь осколками зубов, сжимало в руках дубину и даже собиралось ей приласкать нарушителя своего спокойствия.

— Извините, — голый предусмотрительно отступил пару шагов назад, чтобы тут же не быть забитым этим громилой насмерть, — мне просто понадобилась одежда.