Чтение онлайн

— Ёлочкой!..

— Да, Паша, конечно — и ёлочкой тоже! Давайте встанем сейчас по кругу — пройдём эту «ёлочку» поодиночке.

Мы пошли по кругу, но — «ёлочкой». А я диаметрально дистанцировался от Любы — и чтобы под ногами ей не путаться, и чтобы исподволь ею любоваться. Она была неотразима.

В воздушной короткой танцевальной юбочке, так выгодно подчёркивающей точёные голени, в атласной белоснежной блузе.

И в золоте — вся: внушительный квадратный кулон замысловатой вязи на шее, кольца (включая, конечно, то — Серёжино, с «брюликом») на пальцах, тонкий браслетик с маленьким белым камешком на запястье. Поглядывая больше на неё, чем на нашу

преподавательницу, я пытался вытворить ногами примерно те же вензеля. Порой и получалось. Но всё же я просмотрел!..

На одном из виражей, разворачиваясь со спины, Люба поскользнулась на блестящем, натёртом воском паркете (всё без устали, вслед за Пашей Заполошным, бегала в мини-паузах туфли свои бальные, замечательные, о специальную щётку натирать — чтоб лучше скользили!) и упала. Как Рональдо, в золотые свои времена, в штрафной площадке. Просто внезапно присел человек, руки только назад выставить и успев. Не как подкошенный, но «заваленный» — пенальти бы, скорее всего, дали.

Не напрасны, значит, рывки к щётке были!

И так же красиво, да нет — конечно, красивей великого бразильца, то падение было! Женственней. Грациозней. Словно девочка оступилась в школьном коридоре. И даже в эти мгновения она была прекрасна!..

Сама-то она в этот краткий миг не на шутку, видимо, испугалась такого, как полагала, у всех на глазах грехопадения. С силой правую, опорную руку выбросила. И белый маленький камушек отскочил от браслета и запрыгал по паркету.

Я его подхватил (уж хотя бы его!) — не хуже вратаря. В нагрудный карман бережно упрятал.

Куда бы его Люба сейчас дела?

А дева Мария с душой продолжала занятие.

— Ну, что — давайте встанем в пары!

Вот тут уж я нагородил! Всё — лесом! Без Миши ушаковского не разобраться! Люба, конечно, нет — она и без того ещё не могла от предыдущего эпизода отойти. Но больше негодовал на себя я. Почему никак не мог того, с чем другие партнёры вполне справлялись, постигнуть? Такие же ведь у них ноги! Но, видимо, чего-то свыше мне было не дано…

Эх, был бы сейчас Артём — он бы увидел, всё понял, сообразил — как дальше-то со мной?..

В какой-то момент я вдруг решил просто выйти за двери. Чтоб не мучить своим неумением партнёршу, преподавательницу, присутствующих, а и самого себя — в том числе.

А чего, в самом деле, клоунадничать? Не могу я этого ещё делать! Тренировать мне эти шаги ещё надо. Всё — на скамейку запасных!..

* * *

Скамья была деревянной, с покатой спинкой и коваными ажурными ножками и подлокотниками — декоративная работа. Стояла она в закутке стеклянного коридора магазинов торгового центра. Здесь я и ждал Любу — проводить. Рыцарь верный —

самому противно. Но дождаться было надо — камушек ведь отдать.

В дальнем конце коридора наконец показались первые одногруппники. Парами и поодиночке спешили они мимо меня.

— А вы — тут ночевать останетесь? — с непонятной радостью вопрошала та самая их звезда — высокая, но недалёкая.

Ступай себе мимо!

На каком-то занятии, когда работали мы поодиночке, она вдруг придирчиво заметила за Любой: «Нет — надо не так!.. Вот как надо!» И изобразила там чего-то. А Люба ещё и повторила вслед, что-то переспросила по-школярски доверчиво. Обозначила, в общем, подчинение.

И партнёром ведь у звезды был — Андрюша!.. О чём ещё тут говорить?

Андрюша – Андрюшей, а в квикстепе-то он жалко не путался!

Люба вышла самой последней. С большим отрывом.

— Не ругайся, Люба, не ругайся!

— Даже и не думала.

Мы встали на эскалатор.

— Вот, — выудил я из глубины нагрудного кармана маленький сверкнувший камешек. — Просто меньше будешь золота надевать на занятия.

— Прикуси язык на моё золото! — поджав губы, жёстко обрубила она.

Ого!

— Нет, чтобы, когда я упала, утешить как-то, ободрить, так ты теперь про золото!..

Мы вышли из торгового центра в опустевшие уже вечерние улицы и в занявшуюся метель.

— Мы на этом доедем?

Я не успел ещё и кивнуть толком, как Люба уже увлекала меня к дверям отъезжающего троллейбуса.

Да — жить она спешила! Так, что мне за ней было вряд ли угнаться.

Задняя площадка была абсолютно пуста, и мы уселись в противоход движения троллейбуса.

— Ты не обижайся, — раздумчиво промолвила она, — я — такая вот! Может, и надо было бы где-то не сказать, а я говорю… Но разве было бы лучше, если бы я, внутри всё равно это где-то тая, молчала?

— Да нет, конечно, Люба!

— Я понимаю, — повернувшись в окно, Люба пристально вглядывалась в фиолетово вьюжную рябь, — тебе другая нужна… Лучше. И чище.

— О чём ты, Люба! — Я мог лишь отрицательно помотать головой: так много на задней площадке троллейбуса просто не скажешь!

— Давай выйдем здесь — поднимемся на Московский, к гостинице? Ты не против чуть пройтись?

— Люб, да с превеликим!.. С тобой я готов шуровать до польской границы!