Пожар Латинского проспекта
Шрифт:
Стены сверху закрасил жёлтым колером, снизу — где были полки для обуви и летом втискивался велосипед Семёна, — тем же изумрудно-зелёным. На неровном стыке цветов прорисовал ещё несколько пальм.
— Будет теперь, как Черноморском побережье! — одобрил тесть.
Он, просто, нигде южнее не был — жаль человека!
— Не — здорово! — оценил молодой сосед, что снимал квартиру рядом. Он работал художником, и даже, по ходу дела моего, предлагал свою помощь. Но я ограничился лишь баночкой золотой краски — дорогой, кстати. Не из-за ревности настоящего художника отверг — пусть уж всё одной рукой сделано будет.
Пожадничал, конечно, немного: когда ещё фресками стены расписывать доверят?
— А вот эта пальма, — он указал на самую крайнюю, у двери, — посмотрите: она же живая!
Шелест тропической сельвы повис теперь в расширившейся, казалось даже, «прихожке». Хоть в той же, «пальмовой» трубе и слышалось завывание зимней вьюги.
Пусть мой сын знает, что свой мир — солнечный, красочный, счастливый! — ты можешь — и должен! — создавать сам!
И не беда, если даже на ничтожно малом пространстве…
* * *
В воскресенье я оказался … у ворот Ушакова. Говорят, что преступников часто тянет на место преступления. Да, я убивал бездельный день сегодня, но здесь я не «убил» ничего. И припорошенный снегом камень всё так же стоял за меня.
Погода же стояла мерзкая. Было облачно при плюсовой температуре, дул ветер, срываясь порой на мокрую метелицу, под ногами всё таяло и хлюпало. Впрочем, как заявлял герой одной из новелл О’Генри: «Прогулка в непогоду — лучшее средство для укрепления здоровья»!
«Пурпурное платье»: «…И Мэйда зарделась, и чихнула».
Я верил безоговорочно. Тоже — судьба: был банковским клерком — «подставили». Бежал и скрывался — чуть не в Гондурасе, кажется. Тамошние впечатления и пригодились потом для единственного его романа — «Короли и капуста». Но пришлось срочно возвращаться — жена умирала. Едва похоронил — тут же и «повязали». Пять лет в тюрьме — настоящей (а не то что я здесь, на Ушакова, — «на вольном поселении»). Но именно там он новеллы свои бесценные писать и начал.
Вот и меня ноги сюда принесли… Не хватило, что ли, тебе здесь остроты ощущений со впечатлениями незабываемыми, гонимый? Но, а что я, с другой-то стороны: в воскресный день, прогуливаясь, можно сказать, мимо пройти не могу? С какой стати я буду стороной обходить — чиста здесь моя совесть!
Снег укрывал тротуар. Лишь вход и въезд были расчищены личным дворником до камня. И забившийся в швы снег выгодно подчёркивал причудливость его форм. Камень вливался в асфальт. Хозяин хотел было, чтобы выложил Гаврила камнем весь тротуар — в границах забора. Как же: пусть народец проходящий, дошлый, видит, какая за тем забором красота! Но я отказался напрочь: это было ещё двадцать два квадратных метра «палубы»!
Тут уж хозяин настаивать не стал — шло дело под конец. Ограничились несколькими метрами на выезде и входе (чтобы имели, всё же, зеваки убогие общее представление!), плавно переходящими в асфальт. Гаврила, впрочем, и в асфальте дюжину камней всунул — по уходящему принципу: островки оборвавшейся суши.
«Инклюзы» — как Альвидас популярно объяснял.
А всего той «палубы» было — двести десять метров! Абсолютно точно — несколько раз Гаврила перемерял. Дело-то было серьёзным — большие деньги с неё надо было
«поднять». Постарался он уж не продешевить. Хоть и по-божески всё же цену обозначить. Хоть и браться за эту работу и хотелось, и кололось…
— Ты вот, извини, как по банной лавке: то хочу, то не хочу! — пенял мне за мои сомнения Слава.
— Да, нет — деньги-то я зарядил хорошие: 50 долларов за метр квадратный. Но — ты же знаешь — как там всё получается! Пять раз эти деньги отработаешь! Сто раз ты этот камень с одного места на другое перетащишь: гонять с ним по двору будут, как Богом избранный народ по Палестинам! Резать, опять же — станок надо профессиональный покупать. Но, а с другой стороны — можно было бы те деньги, что на фасаде с мозаикой этой долбаной потерял, отбить… Чёрт его маму знает!
Меня «колбасило»: от радостной решимости схватиться за эту работу да махом её и сделать, до унылой обречённости, что всё равно заработать здесь не дадут — только срок заточения себе продлишь. Татьяна же была решительно против:
— Ни за что там больше не берись, слышишь?! Скажи, я запрещаю!
Ещё только я за юбку не прятался!
Пришлось всё же засучить мне рукава… Мелкий камень, каким должен был я завершить бордюр забора, закончился, и подвезти его должны были только через месяц-полтора. А большой — на «палубу» — был в наличии, оплачен полностью ещё год назад, и лежал где-то в вагонном тупике.
— Всё, в море, в море! — кивал мне даже Олежка.
Про бордюр заборный, кстати, первоначально и разговора не было: по ходу песни его «навесили»! Альвидас дизайнерским своим взглядом «увидел»: незаконченный будет без него забора вид. Бывает, конечно, такое. Но мне работы добавилось — работы, заранее убыточной. Почему я должен её теперь делать?
— Ты помни, — тихонько, когда присели мы за этим разговором у забора, вразумлял меня Альвидас, — Миша, Миша!..
Я молчал в ответ. А что оставалось? Жаловаться хозяину? Что я — пацан?! На полдороге сейчас всё равно ничего не бросишь: некому им доделать всё это будет, некому! Сиди теперь, выслушивай пиндюка!
— Слушай, — говорил мне Гриша на стадии договора, — шеф звонил по фирмам, там — за двадцать пять долларов берутся сделать. Пятьдесят — это дорого!
— Вот и пусть берутся! — радостно восклицал я, в глубине души прекрасно осознавая, что это «развод», — пусть они и делают за двадцать пять: я умываю руки.
Я стоял на своём.
— Ладно, — приехав в один день, вздохнул Гриша, — шеф говорит: «Тысяча двести пятьдесят — так тысяча двести пятьдесят!»
То есть, в рублях — по курсу, они цену обозначили.
Патриоты!
Был получен аванс, на который куплен дорогой станок для резки («Уважуха!» — качали головой Витя-с-Лёшей). Завезли несколько поддонов толстенного — в пять сантиметров! — камня, и я приступил. В мае месяце. В сентябре закончил — следующего года… По ходу, правда, и бордюр доделав, и «лужу» — каскад с прудом — зашабашив, и много чего ещё сотворив. И кризис, в придачу, на коленках ползая, встретил…