Чтение онлайн

И вздохнул, прощелыга, мечтательно.

— Конечно, — согласно кивнула Люба, — это ведь не только твоё будущее — это будущее Семёна.

— Я бы даже сказал: не столько моё будущее, сколько его! Ведь он — главное, что в моей жизни есть, для него и живу.

— Это не обсуждается, — по-учительски безоговорочно кивнула она.

— Ты знаешь, я часто думаю: может, в этом и есть мой удел, моё предназначение — быть его отцом?

— Почему нет? — задумчиво молвила моя спутница.

— Я не хочу, чтобы он прожил мою жизнь… И всё, поверь, для этого сделаю!

Мы вышли на площадь. Подъехал её автобус. Она взошла по ступенькам, я взбежал вслед за ней:

— Давай, я тебя ещё остановку провожу! Мне со следующей — столько же до дому идти.

Но разве не счастливой была её улыбка?..

* * *

Забыл сказать Гаврила: «Знаешь!..

Про всё ведь знаешь ты сама!»

И головы его ты не поправишь:

Сама свела его с ума!

* * *

Сегодня подходит ко мне Ритка — парламентёр: «Люба спрашивает, почему ты с ней не здороваешься?»…

— А ты не здороваешься?

— Да нет — киваю, вроде. Так вот, она и говорит: «Ты не думай — Люба из семьи никого увести не способна». — «Это ты про что?» — «Ну, что Лёха… Он же на Любу запал».

* * *

Любовь Гаврилы заглушили,

Всем миром к совести призвав.

На горло песне наступили:

Traidor Гаврила, ты не прав!»

Тем лишь в огонь добавив жару,

Не ведая, того, что он,

Гаврила — тайный Че Гевара:

«Револьюсьонарьо конспирасьон»!

Свободы остров уж так близок,

Назад теперь отката нет!

Гаврила в чувстве не был низок!

И выстрадал за много лет

То счастье — Музой обладанье:

Достойной, истинной, земной.

Наживы жажда, плотские желанья

Померкнут бледной тенью перед той!

К победе путь нелёгок, только ясно:

Пути другого просто не найти.

И Музой флаг был поднят не напрасно:

Неисповедимы Господа пути…

Латинский бой утихнет, стяг взовьётся,

Волна с песка залижет кровь.

И свежей кровью отольётся,

На сотни славных дел подвигнув, та Любовь!

«В огонь добавив жару…»! А не масла, случаем, в огонь-то подливают — добавляют? Конечно! Но здесь — по рифме! — всё- таки: «жару». Да будет так! В средние века, к тому же, мехами огонь всё-таки раздували — жар нагоняли. А вот неисповедимые пути Господни, ты точно зря приплёл: «Команданте» больше в горстку отчаянных своих повстанцев верил.

Хоть твои-то пути, воистину, одному Богу известны…

* * *

— Получай мои подружки такие sms, — Слава жмурился от восхищения, — они бы только от них беременели!

Бойцы его строительного ополчения, в присутствии которых, у чёрного входа в «Кловер», на слякотной улице, вдохновенно продекламировал другу я опус, подавленно молчали.

Не замедлила, на сей раз, откликнуться звонком и она:

— У нас опять проблемы?

Наверное, отправленные в несколько sms-заходов стихи перемешались, как тела павших на песке, и получилось что-то совершенно ужасное. Словно сошедшее с полотна Дали: «Предчувствие гражданской войны».

Вот намутил!

— Слушай, — сказал мне Слава, — мы дали объявление — и про барбекю там, про камины, про камень. Обязательно должно выстрелить — вот посмотришь!

— Ясное дело, — кивнул я. — Весна на носу!

* * *

Я бросился на решающий прорыв в прихожую. Навалился грудью — до победного!

Потолок был выкрашен набело — дважды! — и взметнулись в него пальмовые, от водосточного стояка, ветви.

Ветви делались из обрезков легчайшего полистеролового багета, которым облагородил я по краям потолок. Длинные тонкие полоски выщербил ножом — в крокодиловом порядке, и покрасил же изумрудно-зелёным. А перед тем как поклеить к потолку, каждую «ветвь» надломил дважды — чтоб клонилась гибкой, натуральной окружностью. Трубу закрасил коричневой, долго сохнущей, у тестя на балконе найденной краской. И пока та сохла — кисточкой мазанул по «стволу» жёлтые горизонтальные полоски.

Вышла пальма островов средней тихоокеанской полосы: один в один!

Из обломков гипсоплиты вырезалось солнце — с треугольными лучиками и волнообразным разбегом линий от центра круга к краям. Ацтековское, потому — оранжевое. Подсеребрил я его, конечно, золотой краской, как и синие звёзды, с вырезкой

которых только и помучился: под конец работы голова уже отказывалась придумывать оригинальные их очертания.

<