Чтение онлайн

— А жить будем чем? — Она наконец рассмеялась весело и искренне. — Концерты давать будем, да? Бальными танцами!

Метель, казалось, чуть поутихла, и белые снежинки кружили вальс в софитах уличных фонарей.

— Знаешь, — сказала вдруг Люба, — мне гадалка совсем недавно нагадала, что через четыре года я буду жить где-то далеко, на морском побережье у высоких гор.

— Ну, значит, и будешь!

Да, теперь хочешь — не хочешь, а ближе к Канарам выдвигаться срочно надо, раз такое дело!

И когда мы дошли до следующей остановки, и автобус, милостиво дав мне ещё несколько минут счастья пребывания рядом с ней, всё же подкатил, открывая двери: надо, мол, ехать…

— Всё знаешь, — привычно целуя Любу в краешек губ, сказал я.

— И даже больше! — убеждённо кивнула она.

* * *

— Ты, извини, Люба, что я по ходу дня тебе звоню. — Я вот чего: будешь ты далеко-далеко, у моря, жить! Обязательно!

— Да, мне бы только там оказаться! А дальше уж — камешек за камешком!..

Гаврила был гадалке благодарен:

Пускай в отсрочке минусов не счесть,

Но за высокими канарскими горами

Четыре года созиданья есть!

За четыре года — хоть это и не срок — подвигов я ещё натворю!

Это даже больше, чем на Ушакова!

Только, дурачина, кто же в лес со своими дровами ездит?

* * *

Февральское утро было зябко, уныло и серо. Все домашние разбежались — разошлись добывать хлеб насущный и сеять разумное, доброе, вечное. В квартире остался один бездельник, ничего в этот дом не приносящий, но день за днём — амёбе тоже нужно питаться — что-то да поедающий. Чего он выжидал? С моря погоды? Но шести тысяч рублей не хватало до этого самого моря добраться — смешные же деньги! Смешные… До слёз.

Оставалось лишь ждать, надеясь, весны-спасительницы, словно ей под силу было что-то изменить! Как тогда, первой после дефолта 1998 года, весной. «Вот той зимой было действительно страшно, — часто в трудные минуты (коих в жизни со мной у ней была пропасть) вспоминала Татьяна. — Ни денег, ни работы, и неизвестно, что там дальше будет». Я учился на рабфаке университета, переставляя, вместе с совсем ещё девочками, вчерашними школьницами, буквы в суффиксах, префиксах и аффиксах, — серьёзное для взрослого «мужичины» занятие!

Татьяна пустила тогда на дело свои сто двадцать долларов, бережно хранимых на поездку в Польшу.

А весной, стоило только дать одно-единственное, чуть отличное от стандартных: «Кладу камины, печи» — объявление в газете («Ремонт печей, устранение дымления каминов, перекладка кафельных печей»), и заказы посыпались, как из рога изобилия. Откуда у людей только деньги брались?! Объявление это, худо-бедно, кормило несколько следующих лет: недорогого, но грамотного мастера передавали с рук на руки.

А вот университет за работой этой и морями (а и выпивонами тоже!) я так и не закончил. Оправдываясь перед другими, но больше себя убеждая: «То, что мне было надо, я там взял».

Были бы дальше лекции Станислава Витальевича — глядишь, он меня бы и удержал…

С глотком крепкого горячего чая, который опять, как и в ту нахлебническую зиму, отдавал стыдливой горечью, Гаврила привычно воспрянул духом. Всё наладится! Даром пропетляв кривыми дорожками, вернулся на то же самое место — ну и что?! Начнём сначала! Всё пойдёт путём — чего руки опускать?! Да и разве так уж впустую все годы были? Напрасна вся та работа, учёба ни к чему? Сын, посмотри, какой замечательный растёт — ты ему так нужен! Сборник рассказов — добрых — живёт, а сколько тебе ещё надо написать!

Я принялся выуживать рукописные объявления из словаря испанского, в котором прятал их от Татьяны: «Так, ты это что — опять?» — «Да нет, нет! Это Слава попросил — ему надо». Без особого тщания вырисовывались они ночью, на кухне («Пойду я, испанский чуть подучу»). К выходным — авось, какой-нибудь дачник, через сугробы, и подгребёт! Или переселенец, для которого дача жилищем теперь стала, внимание обратит. А что от руки и тушью — тоже могло «выстрелить»: многие пенсионеры, из-за кусающихся цен, боялись связываться с «продвинутыми» печниками или фирмами.

Маловероятно, конечно, было, чтобы кто-то затеялся с ремонтом сейчас, за месяц до тепла, но нужно пробовать, надо использовать каждый шанс — нужно действовать. Всё получится!

Тем более, что сегодня была среда…

* * *

Камень в тот день ложился, как песня на душу:

«Но вот исчезла дрожь в руках,

Теперь — наверх!

Но вот сорвался в пропасть страх

Навек. Навек!»

Спокойно, быстро и радостно.

«Для остановки нет причин.

Иду, скользя.

И в мире нет таких вершин,

Что взять нельзя!»

Тёплый облачный день первой ушаковской осени был благодатью для работы. Оставив до завтра последние метры фасада, сегодня я решил взять быка за рога — приспело! Надо было начать первый столб — большие на счёт их были у всех сомнения…

— А как мы будем углы у столбов делать? — вопрошал у меня Альвидас. — Надо же как-то, чтобы натурально выглядело. Да ещё примыкание к забору — как это всё смотреться будет?

Это ты у меня спрашиваешь, дизайнер непревзойдённый? Аль не ты эту «блуду» подсуетил? Не потей, а главное — под ногами не путайся! Разберёмся — трус не играет в хоккей!

— Два угла! — вторил своему учителю на груди его взгреваемый Костик, перебрасывая сигарету из угла в угол пухлых губ.