Чтение онлайн

— Гриша! — в такой же вот заснеженный день, негодовал я, — сегодня вот, по курсу, я делаю метр, получается, за тридцать два доллара! А мы за сколько договаривались?

— Лёха!.. Лёх, ну, выше задницы не прыгнешь», — разводил руками Гриша.

А и не надо! Когда, на четвереньках загнувшись, швы между камнями затираю, она сама по себе выше! Она здесь вообще надо всем, ничего её здесь не минует! Все через неё! Всё — полная задница! Как, в общем-то, и в жизни вокруг — повсеместно.

А и не пошли бы вы все туда же!..

Полегчало, Гаврила? Иди тогда уже, припади на четыре кости — камень мости потихоньку…

«Кости — мости…»

Ваяй, Гаврила, с Богом, не ругайся!

На Гришу не греши, припав четыре на кости.

На суетное (типа, денег) зря не отвлекайся!

Ты — «палубу» — для вечности! — мости!..

Слава, конечно, за меня вступился! В заочных наших, далеко от Ушакова случавшихся, разговорах:

— Нет, ну я же помню — о долларах базар катался!.. Сделал ты, положим, метр — вот полтинник «зелёных» пусть на него и положат!

Камень же, словно услыхав, что шабашат его не проходным двором — под ноги, а в века продвинуть затеваются, стал ложиться покладисто и важно, цепляясь между тем друг с другом в разбитном, затейливом кураже.

Даже Олежка, пока мы с ним ещё разговаривали, сказал, кивая на какой-то фрагмент:

— А вот это уже — шедевр!

Любил он, вообще, это слово. А Костик сыпал теперь по любому поводу «академично»: вякнул, не подумав, я однажды при нём!

Через «палубу», кстати, мы с Костиком и подрались — к Олежкиной радости. Но то уж — другая история.

А палуба вышла на загляденье.

Матрос Гаврила был с водою дружен,

Он уровень по ватервейсу выводил!

И потому ни мало-мальской лужи

На ушаковской «палубе» не допустил.

Никакого особого новаторства здесь не было. Просто, уступая хозяину («Чтоб швы были не толще пальца»), я стыковал камень потом уж почти вплотную: «El uso ace el maestro» — навык ставит мастера. И лужи, действительно, на двести десяти квадратных метрах не возникло ни одной: это была просто фантастика! Но то уж — уровню моему полутораметровому спасибо! Не подвёл, красненький, — польский, кстати…

Помню, когда только купил их — вместе с уровнем поменьше, сорокасантиметровым, Семён, которому тогда ещё исполнилось лишь пять, сразу определил его в «паравозик» и с удовольствием возил по ковру. А поглядев, как часто беру я длинный уровень на объекты, решил его выручать:

— Папа, ты маленький тоже бери на работу. А то он обидится и уйдёт!..

К созданию «лужи» — большой, в четверть двора — Гаврила, впрочем, приложился. Хоть и отбрыкивался, сколько мог: Костик даже с Олежкой до него свои силы на пруду с каскадом пробовали. Но нагромоздили камень по берегу очень академично — как кладку кирпичную (тогда-то словом «академично» Гаврила и проболтался). Пока одним красно-закатным августовским вечером вдруг не подошёл ко мне хозяин и, чуть не ткнув в спину, спросил:

— Ну, ты будешь пруд выкладывать?

Вообще-то, он преимущественно меня на «вы» называл.

Тут я понял: придётся!

* * *

Но сейчас из-за забора не было слышно умиротворяющего журчания пруда — умолк, замер на зиму. А керамические, зелёные и симпатичные лягушки, которых Наталья Алексеевна поселила на камнях по берегам, в хозяйственном чуланчике, наверное, зимуют. Добрые лягушечки! Такими бы все, действующие здесь по ходу строительства, персонажи были! Как Слава всё сокрушался: «Бли-ин, там такой лягушатник!»

Попирая ногами камни, положенные своей рукой, я степенно двинулся прочь.

Да — волен теперь я был это делать!

Гаврила до конца здесь спину выгнул!

Ещё и пруд водою не зацвёл,

Он с лягушатника реально «спрыгнул».

И вольным уже каменщик ушёл…

Да уж!

* * *

С прыжками в сторону-то («Я знаю все твои прыжки и ужимки», — так Гриша мне с

улыбкой говорил) — через пруд и «палубу» — забавный однажды случай вышел. Незадолго уж совсем до конца — последним подневольным летом. Пришёл в субботу утром я на «объект № 1» — и оторопел. «Закоченел»! Хозяйский чёрный джип (каких по городу ездили считанные единицы) стоял во дворе. Проехав до этого по рабочему фрагменту «палубы» и подмяв под своим весом свежеприлаженные накануне камни.

Беспредел!

Пока ещё вход не был полностью закончен, «Порше» хозяйки заезжало на готовую уже часть двора, а хозяин оставлял, по договорённости, пока свою машину за оградой одного охраняемого офиса, что располагался через пару особняков. Потому как очень пёкся о «палубе». Радел!

Вывороченные камни лежали бесславно павшими воинами, а я стоял над ними жалким, не уберёгшим несчастных, полководцем…

А мы ещё, накануне, поговорили с Гришей «как-то не так»: «Шеф говорит: «У него есть сроки — хотя бы примерные? Что же такое: я ни людей в дом пригласить не могу, ничего!» — «Гриша!.. Гриша, ну, вы наймите ещё десять человек — тогда быстро закончим! Что же такое: и палубу успевай, и пруд заканчивай, и хвосты по бордюрам да по забору подбирай — всё в одиночку! Гриша: с одной овцы двух шкур не стригут!» На повышенных, в общем, разговор получился — «тревожный».

И сейчас тревога, усиленная вчерашними трехстами граммами «антидепрессанта» в угловой забегаловке, мерзким пауком поползла внутрь.

Не зная уж, что и думать, (хоть один вариант, по полуночной пятнице — на субботу, логично напрашивался сам собой: не у тебя одного стрессы!), но прекрасно памятуя друга Томека, не стал я даже в подвале переодеваться — лишь переложил из лёгкой летней куртки в карманы джинсов мобильный телефон и ключи от дома. Выйдя во двор, смерил расстояние до каждого забора (слева, у водоёма, конечно было ближе, но справа было больше приступков) и спустился в пруд. Была там относительно чистая работа — камешками дно укладывать. До объяснений…