Чтение онлайн

Слава, опять ты за своё! Сам посреди рабочей недели пролетариям деньги выдаёшь, а потом чего-то ещё возмущаешься!

Вот и бабушка — такая же!.. Она, правда, теперь комод красной тесёмочкой повязывала, но морякам ли узлов не знать?

Лавина гонимых час-пиком пассажиров уже сошла и скрылась в предвечерних улицах, и в автобусе, везущем меня на другой конец города можно даже было усесться у окна.

Наступающий вечер вдруг нахмурился, и так же хмурно сделалось вдруг на душе. Тихая собачья грусть — неведомо откуда и зачем взявшаяся. А тут ещё на очередной остановке вошла та белокурая, с внезапно вспотевшими тогда, на танцполе, ладошками девушка.

Вошла, как ворвалась, смело, разметав распущенные сейчас по плечам волосы. В короткой кожаной куртке, чёрных шёлковых лосинах и высоких, до колен, ботфортах.

Миледи — без грима!

Заметив, кажется, меня краешком глаза, села впереди: надменно — так и хотелось сказать. Проехав лишь несколько остановок, встала, прошла мимо, кивнув на ходу и холодно, и задумчиво, и уже через несколько мгновений зашагала от меня, прислонившего голову к автобусному окошку, по брусчатке мостовой.

Ух, ты какая!

А ведь в переднюю дверь намного ближе ей выйти было.

Чего сидишь, дурак? Подорвись, догони Не графиню де ля Фер, расшаркайся, набейся в провожатые, наплети чего- нибудь высокого и романтичного: не обижай девушку! Допиши обозначенную ей страничку красиво!

Нет — это совсем из другого романа эпохи другой…

И разве она заслужила — быть жалким от Любы утешением?!

Я ехал к Ланских.

* * *

Хорошие это были люди — без купюр и оговорок. Воспоминание о которых никак теперь не позволяло мне соглашаться с чьим-то расхожим: «Все они — сволочи!» Богатство — всё же ещё не порок. Ну, то есть, не окончательный… Помнится, Олежка Длинный ещё ёрничал, когда я простодушно сообщал на Ушакова, что сегодня вечером к Ланских не пойду калымить, потому как они за грибами поехали: «Интересно, а как такие люди за грибами ходят? Впереди них кто-то идёт и грибы натыкивает?» Сельпо ты, Олежка! Нормальные это люди! И детишек у них трое. И он рыбак (не охотник, замечу!). Самолично у него, небритого, с ночной рыбалки приехавшего, как-то выспрашивал: «Ну что — взяли сома-то?» — «Да нет, — разочарованно почесал щетину он, — мелюзга одна». Так или иначе, но денег на пиво я у него тогда взял — даром, что ли, душевно так переживал да интересовался обстоятельно?

Так что, золотые это были люди! Если у них уж забор, каменную мозаику которого кроил я без всяких Альвидасов, такой замечательный получился.

Хорошие это были люди. Даже, если бы премию за пруд, что я отбегами с Ушакова шабашил, не дали.

* * *

Ещё на подходе к кованой калитке обозрел я отвалившийся фрагмент — это про него, наверное, хозяин по телефону говорил. Ерунда — поправим! Его я и делал-то в последнюю очередь — толстенный кабель проводов всё в этом месте не могли завести.

Калитку открыла сама черноглазая хозяйка.

— Здравствуйте!.. Ну, вот — смотрите!.. Так везде. Сами пока поглядите — Андрей сейчас подъедет.

И вот теперь я действительно увидел!..

Это был конец!

Вся, практически, каменная мозаика — сто квадратных метров в общем — отошла вместе со штукатуркой от столбов.

Сто квадратов кропотливой ручной работы! Сделанной-то, на самом деле, на совесть: монолитные пласты, собранные из малюсеньких камешков, местами висели просто в воздухе, не падая, не рассыпаясь.

Штукатурка всё это! Шабашники наверняка ж кирпич не грунтовали — на то они и шабашники!

Как теперь всё это снять аккуратно, да потом обратно залепить — так же творчески! — не посреди разрухи ремонта, что была тогда, а между экзотическими дорогущими растениями, заботливой рукой хозяйки под самый забор посаженными?!

Удавиться легче!

— …Видишь сам… А тут же и дети ходят — не дай Бог! — дружелюбно говорил подъехавший хозяин. — Вообще, знаешь, весь бы забор подновить! Там, видел, сзади дома тоже штукатурка кое-где отвалились — потрескалась… Дерево, вон, облезло —

выгорело. У тебя, может, есть там ребята, что могли бы с этим помочь?.. Взялись бы вы — сделали!

А на прощание, пожимая руку, он попросил — задушевно, по-человечески:

— Только ты не пропадай, ладно!

Да куда ж пропадёшь — от таких-то людей?..

* * *

Стоял тот камень за Гаврилу!

Он за Гаврилу пасть готов…

Вот Костик-то с Олежкой порадуются!

…Обрушиться на головы врагов.

Где вы, венецианские мазилы?

Да — прознают скоро: худые-то вести летят мгновенно — как

камень из пращи…

* * *

— …Слушай, ты больше не посылай Нахимовой sms, ладно? — Татьяна говорила серьёзно, но по-доброму.

Видно, такой день так только и должен был заканчиваться…

— Она сегодня Лене целую разборку устроила!.. Ну, что та передала те слова на педсовете — про идиота.

Не буду, Тань, точно — не буду!

Будет ли творимому тобой предел: зачем человека невинного, к тебе, сволочи, ещё и радевшего, продал — за четыре каких-то строчки?! Чем думал?!

А с Нахимовой и вправду — всё: от греха!..

* * *

Да, идиотом вовсе слыл Гаврила!

По жизни, прямо скажем: «Лох!»

То, что в его виденьи розой было,

На деле был чертополох.

…Но как Олежка с Костиком порадуются!

* * *

Они нашли друг друга…

— Костя-ан!..

— Олежище!..