Чтение онлайн

Они нашли друг друга здесь — на Ушакова.

У одного было три «ходки» — короткими, правда, сроками. Другой два года во внутренних войсках служил, зека охраняя: «вертухаем».

В общем — они нашли друг друга!

Костик всё дивился моей морозостойкости — когда я с камнем зимой работал. Даже у дядьки своего, в море походившего, не поленился о трюме повыспросить: «Говорит, что в трюме работать — чистый ад! Тяжело, мороз!.. Теперь, Лёха, я понимаю, почему тебе здесь всё по фигу!.. А я когда служил, на вышке мёрз — в тулупе! — и мечтал тогда только об одном: о тепле-е!»

Тёплых мест он теперь всегда и искал. Поближе к теплу выдвинулся из родного города центральной полосы, где: «У меня в девятнадцать лет всё было!» Откуда, интересно, взялось? Потом Костик, как складывалось из его рассказов, пошёл по отделочно- строительной стезе, тщетно, сдавалось, пытаясь сколотить бригаду под своим началом — чтоб самому не работать: «Я был в шкуре Альвидаса, и поэтому знаю, что самое трудное — это вот такого, как ты, найти».

Порой Костик говорил неглупые вещи — подслушанные где-то. Набирался мудрости — с миру по нитке. Сказанул же как-то: «Я уменьшаю пропасть между ними, — он ткнул

пальцем в сторону ушаковского особняка, — и нами. А ты — увеличиваешь!»

Это он имел в виду, что расценки на свою работу они «лупят по полной», а я…

Верно всё! Только не договорил друг Че Гевара наш доморощенный (реально!), что сам он, попросту, до «них» — хозяев таких вот особняков — не дотянул, не добрался… А иначе!.. Вспомнили бы тут все Владимира Андреевича добрым словом: загнул бы всех Константин Батькович в рог бараний, дубил бы шкуры безбожно!..

— Вот, выгони Костика, и всё будет нормально, — говорил Альвидасу Гриша.

Прорабствущий дизайнер, однако, следовать совету не спешил: всё-таки умел Костик по отделке многое, да и душевно, конечно, они были где-то близки.

— Костик — просто гавнюк, — говорил Слава. — Окажись он среди нормальных мужиков — он сам нормальным парнем казаться будет, ну, а так как они с Олежкой снюхались…

Впрочем — настаёт однажды момент истины! — как-то их чуть не выгнал хозяин. Да — так Альвидасу с крыльца (которое для него уже трибуной стало) громогласно и заявил:

— Забирай своих грёбаных мастеров и звездуй отсюда на …! Через три дня расчёт!..

Вот как человека довели!

А как они хотели? Ещё под Новый год взяли шикарный аванс под отделку ванной и туалета «под ключ» — Костик метраж обсчитал и по-свойски оценил. Принялись друзья за работу с прохладцей. «Сколько ты в день зарабатываешь?» — почти презрительно спрашивал Костик меня в подвале, наблюдая мои основательные сборы, — я в ту зиму столбы под плёнкой ваял. «Ну, тысяча в день выходит», — стараясь сохранить спокойствие, врал я. Тот фыркал демонстративно презрительно: «Я за тысячу

рублей и с места не встану!»

Ну, ну!..

Удивительно — но зима для друзей выдалась совсем недолгой, и огромная, казалось, сумма растаяла, как тот снег. Натурально — пацаны «зависли». Уж давно надо было закончить ванную с туалетом, а они всё возились, стеная, что-де сушилку долго им везли, и молчали о том, что с ценой-то они, верно, «прошиблись».

— Да, — лишь покачивал головой на мои вести о «лучших» наших друзьях Слава, — им теперь только и остаётся: одному где-то на шабашке за двоих калымить, ну, а второму на Ушакова заканчивать.

Знакомый мне момент — только я в подобной ситуации пребывал в одиночку и калымил ночами и выходными.

А здесь летним солнечным днём, когда и без июльского солнца всё было уж накалено, подъехал злой хозяин, негромко велевший следовавшему, как тень, Мише посмотреть проблемных работников по этажам. В мгновение ока тот метнулся, а вернувшись, мотнул головой: «Нету!»

А дружбаны-то, как назло, просто в магазин за обедом ушли — совпало!

— Та-ак! — зловеще протянул хозяин стоявшему снизу, у крыльца, Альвидасу с кручинно поникшей головой. — Они мне ещё и забастовки устраивать будут!.. Полгода уже мне ванную делают! А что я — я! — с семьёй на съёмной квартире живу — это что, Альвидас? А?!. Так, забирай своих грёбаных мастеров и звездуй отсюда на… Звездуй на … — он с удовольствием ещё раз протянул пункт назначения. — Через три дня расчёт!

А Альвидас был перед хозяином в долгах, как в шелках, — это мы все прекрасно знали.

Хозяин уехал, а тут и ребята подошли. Леша-с-Витей с удовольствием просмаковали им детали серьёзного разговора, ссылаясь в подробностях на меня.

— Да, так и сказал: «Звездуй на …!» — насупясь подтверждал я.

Я-то от начала до конца сидел на кирпичном парапете крыльца — в самом эпицентре разыгрывающейся драмы, с суровым видом меняя истёршиеся щётки турбинки — дело нужное! — и покидать своей ложи ни за что не пожелал: с какого перепуга такое действо пропускать?

Олежка был убит.

— Ну, — обернулся ко мне Костик, — теперь ты счастлив?

— ?..

— Ты же всё хотел отсюда уйти.

— Ему-то никто не говорил, — резонно «подъяснил» Витя.

— Если бы мне так сказали, — с чувством вздохнул я, — уже бы во-он за тем поворотом только вы меня и видели! И инструмент бы здесь, на радостях, бросил.

Вправду — я завидовал им! Эх, меня бы так!.. Вприпрыжку бы понёсся — оленем северным! Но нет — мне таких благословенных слов было не дождаться!..

— Так, ну и чего мы добились? — быстро пришёл в себя Костик, — Пока ничего!

— Не надо сейчас раскачивать лодку! — втулял появившийся из-за угла Альвидас.

Некоторое время он хвостом ходил за Григорием, убегавшим от него уже за дом: «Гри-иша, ну, мы же столько делали для этого дома!.. Гриша, ну, позвони!» — «Сейчас я ему звонить не буду: это бесполезно — я его знаю».