Чтение онлайн

Можно, конечно. Возможно ли было меня этим сейчас спасти из той пропасти, откуда я упорно всё же выкарабкивался…

* * *

У Хозяина Круглого Мангала почти кончился песок: его, прикинул я на глаз, едва хватало на фундамент. И завозить никто не собирался — парни лишь равнодушно пожимали плечами.

— Мы не знаем…

И, выкапывая яму под фундамент, я надумал-таки позвонить Славе: очень уж мне всё это

Ушакова напоминало!

— …Ну, а что тебе там не нравится — конкретно?

— Слава! Чутка у меня такая — не надо здесь больше ни за что браться! Чутка — понимаешь?..

Несколько мгновений он молчал.

— Вот сейчас ты всё правильно говоришь, и мыслишь верно. Но ведь…

* * *

— Ольга Константиновна говорит: «Это просто музыка камня!» Особенно ей вот эти фотографии понравились.

— А — это у Ланских забор.

Кстати, надо будет им позвонить: они ещё тогда хотели два столба под электричество, что у них на участке стоят, вот так же обложить. Надо сделать — пара дней это будет, от силы, работы. Заплатят хоть что-то. Хотя — наперёд уж я знал — много с них запросить попросту язык не повернётся: таким хорошим людям и в подарок бы сделал! За прошлое их участие…

«Музыка камня»?

* * *

А на заливку фундамента под коптилку на подмогу приехал ко мне Джон. Не ожидал!..

— Мы же теперь вместе работаем!

Приехал на спортивном своём велосипеде — он часто по воскресеньям, вспоминая спортивный образ жизни, совершал марш-броски до самого побережья. Поздоровался участливо с парнями, в европейской своей надежде на какие-то, возможно, с того в ближайшем будущем дивиденды — коллеги, мол! — но те в ответ лишь холодно покивали.

Колхозники!

Вырытую мной накануне яму залили, забутовав туда не только все предложенные хозяином накануне обрезки и обломки, но и ухнув-схоронив много «деловых» булыжников из кучи, что, конечно, на другое должны были сгодиться.

Правильно: «Ведь камень, что веками дышит, Мгновенья ждёт, чтоб лечь на руки мастеров. В пруду, на мостовой, в заборе, в нише Однажды встав, он вечность радовать готов». А этих несчастных за что загубил, сволочь?!.

Но не было у нас в достатке ни песка, ни цемента — еле-еле наскребли. С грехом

пополам.

За два часа управились.

— Ну что, — удовлетворённо потирал руки Джон, — тысячи по две-то мы заработали?

Не слабо — мне бы кто только так платил!

Уже начинал я и Джону должать?

* * *

А у Бабушки-на-Даче каминная труба, которую ещё надо было делать на заказ у жестянщиков, выходила опять-таки на стропило. Значит, ещё колено надо было заказывать и ладить. Заодно с Хозяином Круглого — ему ведь тоже круглый этот зонт

надо было гоношить.

Жесть!

Честное слово — не с чистой работой, а вот с такими «геморройными» моментами больше возишься!

* * *

— Нахимова говорит: «Потому Татьяна с этой книжонкой и носится, чтобы его убогость скрыть».

Она могла такое сказать?..

С «книжицей» — другое дело, но уж никак не с «книжонкой»!..

Значит, не от большого ума…

— Ты ведь ничего не знаешь… Тогда, помнишь, под Новый год — когда мы её выручали, в гости-то к ним завалились: я тебя ещё с работы, с Ушакова, дёрнула? Так вот, я же — ну, чтоб Серёгу отвлечь как-то, нейтрализовать, — всё его танцевать тащила, висла, в общем, в тот вечер на нём. А потом, дура, возьми как-то да Нахимовой и скажи: «Да, такой же Серёга мужик, как все!» Она же всем говорит о том, какой он однолюб — кроме неё больше никого не видит! Вот, она после девчонкам однажды и сказала: «Я дам ей почувствовать себя в моей шкуре: узнать, каково это, когда твой муж увлечён другой!»

Ой, уж: «увлечён!» Он уж на следующий день, наверняка, об этом и не вспомнил! Главное, что мы её спасли!

— А он, на самом деле, второй уж день тогда ждал её пораньше — обои в комнатке поклеить. А она, за праздниками да за нами, прохалявила!

* * *

«Книжонкой»!

Книжицу свою маленькую — которая имела право жить! — я издал в первое ушаковское лето. Потому что вдруг — внезапно, но отчётливо и ясно — осознал: иначе я здесь просто загнусь!

Не с камнем — с местными пиндюками Костиками-Олежками. Да и пришло ей время наконец-таки явиться на свет — все рассказы были проверены периодикой: в разные годы и в разных газетах были напечатаны. Давно пора было начинать жить тому, чем жил я столько лет.

Деньги самовольно, без ведома Татьяны, «втихую» снял со счёта. Самую, в общем-то, малость по сравнению с грядущими потерями, о которых тогда ещё ведать не мог, но каким-то седьмым чувством — верьте, не верьте! — уже чуял.

А малой цена издания была потому, что делалось всё с помощью женщины, десять лет назад перепечатавшей на машинке первый мой рассказ, исправно печатавшей их и впоследствии — пока своей машинкой не обзавёлся, печатать не научился. На момент издания она работала издательстве — в законной, у начальства,«уважухе».

Имя ей — Ольга. Для меня, получалось, святая…

А всё-таки, Гаврила, везёт тебе в жизни и на хороших людей!