Чтение онлайн

камни под ногами.

— Ты скоро, как Альвидас, — усмехнулся тогда хозяин, — картины с себя будешь писать!

А иначе там было нельзя! Чтобы не заглушили напрочь хоть какое-то человеческое и мастерское «я», которое так настойчиво «глушили» и полномочные представители — дабы денег не переплатить («Лёха, а что ты хочешь, если у меня от него указание:

всех по ценам глушить!»), и пыжащийся на свою долю несуществующего участия Альвидаса, и тлеющие чёрной завистью лучшие его ученики — Костик с Олежкой.

Уж эти — особенно…

— Нарцисс! — шипел из-за стиснутых губ Олежка. — Стопудовый.

Ой, «хтуй бы» говорил!

Сам себя не похвалишь…

Впрочем, под завершение той же «палубы» хозяин, досадуя на дворника, невольно проговорился похвалой:

— Двор получился такой, что в тапочках ходить можно! Так надо его и в чистоте содержать соответствующей!

А вот Наталья Алексеевна никогда похвалить, если того стоило, не стеснялась:

— А сверху — со второго этажа — так, вообще, красиво смотрится! Такой узор — как орнамент, как ковёр витиеватый: они же, камни, ещё по цвету разные чуть!.. Нам с Владимиром Андреевичем очень нравится!

Спасибо Вам, Наталья Алексеевна, — над тем ведь и корпел!

* * *

А ночью — в половине второго её часа — мы шагали с Равилем по абсолютно пустынной на сотни метров вперёд, длинной улице, ведущей нас сквозь мороз к закрытым супермаркетам и спящим многоэтажкам.

— Давай хоть пива по бутылочке раздавим. — Надо было отблагодарить своего провожатого. — Крепкого. Я попрошу, чтоб не из холодильника!

— Возьми тогда ещё «Мальборо» красного пачку, — не растерялся Равиль.

Зайдя под навес автобусной остановки с тем самым круглосуточным магазинчиком сбоку, мы тянули сладковатое, от повышенного градуса, пиво, и он говорил мне про свою любовь, а я молчал про свою…

— Всё-таки лучше восточной женщины никакой нет!

Да уж, конечно!..

— Как это: «Сначала появилась Надежда. Надежде надоело надеяться, и она исчезла…»

Притча, наверное, тамошняя — восточная. От современных мудрецов…

— Потом пришла Вера. Вера устала верить и пропала. Тогда возникла Любовь…

С Любовью поосторожней бы ты, конечно!..

— Любовь не захотела долго любить и ушла…

К другому?..

— И тогда пришла Фатима!..

Дождался, сирый, наконец! Всех перебрал, всё переврал, лишь бы до своего добраться!

Но за что было его винить? Эта возлюбленная Равиля — заезжая гастарбайтерша — была для него больше, чем любовью: она олицетворяла собой и оставленный дом, и покинутую

родину, — так Станислав Витальевич на лекции бы «растележил».

Максимовна успела посерчать мне — постороннему, с улицы, человеку: «Всё мне высказывает: «Зачем ты меня сюда привезла?» — «А что бы ты там делал? Ни работы — ничего! Пропадал бы?» — «Да уж лучше бы я там пропал!»

Она (эх, материнское сердце!) пыталась, как уж теперь могла, загладить пресловутую свою вину, скрашивая убогое прозябание сына, то же сердцем ещё раз скрипя: пустые водочные «чекушки» и бутылки из-под пива прибывали под газовую плиту и за спинку

кровати стабильно.

Бедные люди! В их жизни не было зеркального зальчика под самой крышей четырёхэтажного здания на оживлённом, пульсирующем в вечернем свете огнями проносящихся автомобилей проспекте. А у него, вдобавок, не было такой партнёрши! И вторники с четвергами тянулись всё той же унылой чередой, ровно ничем не отличаясь от других дней недели…

Простившись с Равилем до сегодняшнего, уже, утра, бодро я зашагал домой, неся туда честно заработанные за день деньги и сдаваясь сам себе в мысленной дилемме: взять или не взять по дороге ещё бутылочку- другую пивка? Час с лишним всё- таки идти. «Con pan y con vino bien se anda el camino» — с хлебом и вином дорога не тяжела — для испанцев. А я и с крепким «Осмарком» перетопчусь!..

* * *

…У него не было такой партнёрши.

И не будет!

Я её никому не уступлю!

* * *

— Фу, куревом от тебя воняет — за километр! — шептала сонная Татьяна. — Кто это тебя там обкуривает? Иди, давай, мойся, только тихо — родителей не разбуди! Вещи сразу в стирку — в машинку забрось.

Ты зачем, прощелыга, женщину обидел? Ту, которая в автобусе!..

К полудню понедельника пришло sms от Вадима: «Долго ещё отлёживаться будешь?»

Ну, Вадик, грипп так быстро не проходит — и осложнения могут быть!

«Болею ещё. Пару дней».

Заканчивать надо было — вот что! Печку нашу, выложенную в грубейшее нарушение всех книжных технологий — «методом замораживания». С наледью на кирпиче, минусовой температурой и стывшим на лету раствором.

Жесть!

Кстати о трубе: метр оцинкованной трубы Равиль купил лишь во второй половине понедельника. Так что крышу махом прошли мы уже во вторник.

— А примыкание трубы с крышей этот гастарбайтер разделает! Завтра же я его притяну — пусть деньги, что мы ему дали, отрабатывает.

— Слава Господу! — завидев трубу издалека, воздавала хвалу Всевышнему Максимовна.

<