Чтение онлайн

Мы составили пару с той новой, приятной девушкой, что появилась на прошлом занятии. Была она, правда, почти одного со мной роста, но это ничуть не мешало. Спокойная, ровная, добропорядочная — это безошибочно угадывалось сразу. С обручальным кольцом на безымянном пальце правой руки — как и Люба.

Но это была не моя партнёрша…

Тоже, верно, при относительном благополучии и спокойствии семейной жизни хотелось чего-то чистого и вечного — этой музыки, этих вальсов, этих движений…

А и зажигательные латинские ритмы сойдут: кровь в декабрьскую стужу разогреть не помешает!

— Так, — нырял, как всегда, в самый водоворот Артём. — У вас, — он указал нам рукой, — всё правильно: хорошо получается!

— Это — вас похвалили! — с мягкой улыбкой, склонил голову набок я: пусть она не чувствует себя брошенной.

Но буквально через минуту!..

Белая дверь ожила одной своей створкой, и в полном свете зала случилось пришествие Любви!..

Ну, хоть икону дурню блаженному про то напиши, и над входом повесь!

А что — сумел бы: куда б делся! Барельеф рыцаря-то, на мангале Мальборгском, приснопамятном, уделал — увенчал им сооружение. И не один ведь раз залепить, по книжной иллюстрации, крестоносца пришлось!..

— Ты подождёшь меня, Люба?! — отняв правую руку у девушки, одними губами шептал я и покачивал растопыренной полусогнутыми пальцами ладони книзу, изображая, по всей

вероятности, что-то прочное, как фундамент, когтисто-цепкое, как орёл, и непоколебимое, как слон.

— Подожду, подожду! — касаясь щекой мехового воротника своей куртки, поняла, наконец, мою истовую пантомиму Люба, общавшаяся через стойку с Татьяной.

Девушка, держащая одну руку на моём плече, другую же, за моей жестикуляцией, поневоле пока опустив, тактично дожидалась окончания проникновенного и выразительного моего этюда.

Ну, не сволочь? Партнёр её тот!..

Простите меня, милая девушка, но я не могу больше таить своих чувств!

* * *

— И обязательно надо, чтобы все видели, да? — подставляя шею под золотую цепочку с распятием, резонно спрашивала Люба.

— А и вправду — пойдём уже! — Я никак не мог зацепить звёнку в малюсенькое колечко. — Спасибо, Артём!

На лестничной площадке я отдал цепочку Любаше:

— Давай, ты уже сама!

Расправив цепочку на ладони, Люба оценивающе всмотрелась и покачала головой.

— Ну, ты хорошо подумал, да?

— Это тебе от ангела-хранителя!

— Я сейчас надевать не буду, — решила она. — Сначала в церкви надо освятить.

Святое дело было слажено, словно само собой — по воле, конечно, Небес, внезапно озаривших простым таким решением (и в ломбарде комиссия мне, грешному, вылилась в сущие копейки). Золотые серёжки никогда не виденного отца, свершив многолетний круг, отлились Святым Распятием. И вернулись точно по адресу. Пусть и инкогнито — так лучше будет…

А на улице морозный вечер уже искрился блёстками грядущего праздника, и в воздухе витало то неповторимое ожидание новогоднего чуда, что непременно должно обрушиться — вполне заслуженно! И не стоило, в продолжение этого чудесного вечера, говорить о чём-то сейчас серьёзном — лучше было поведать Ей о дивном и сказочном…

* * *

А рыцарь тот вышел действительно на диво! Барельефом вылепленный из специальной скульптурной глины, что была куплена в уютном магазинчике «Лавка художника» — в одной остановке от Ушакова. И участь ему была уготована достойная — увенчать собой — как центром композиции — как венцом творения! — калымом оконченный уже (слава Иисусу!) мангал «Мальборк». Где над остроконечной готической аркой топки зияла одна лишь брешь — для барельефа.

Первоначально Гаврила, подглядевший подобное изображение всё в том же альбоме «Мальборк. Замок Тевтонских рыцарей», по серости своей задумал вырезать форму —

лекало — из дерева, и по ней отлить рыцаря гипсом. Набор стамесок даже купил — за сто десять рублей. Но, оценив чуть позже и объём работы, и то, что гипсовая фигурка не продержится долго в уличных условиях, решил — по совету работавших тогда на особняке Ушакова кровельщиков (уже тогда положивших, наверное, глаз на стамески) — лепить рыцаря из глины.

На изготовление барельефа ушла одна, всего лишь, ночь — работать с такой глиной надо было махом. Но удался и рыцарь, и перчатки его кольчужные (зубочисткой стройные ряды натыкал), и плащ, правильным кручением складок на ветру развевающийся. Получился и добрый конь под ним — с гривой, натурально, лохматой (стальную кисточку у тестя в ящичке с инструментом позаимствовал), и копыта — рельефно: от них ведь вся композиция отталкивалась. Ей-богу: достоин он был книжного своего соперника!

Семёна, принимавшего в лепке непосредственное участие до самого смыкания век, рыцарь поутру очень впечатлил. Но легко согласился отправить он крестоносца в дальний поход, под данный мной обет: «Себе мы ещё не такого слепим!»

Теперь барельеф надо было правильно обжечь в муфельной печи. А где мне её было взять? Поэтому, начитавшись литературы по обжигу изделий из глины, решено было обжигать рыцаря допотопным способом внутри того самого мангала.