Чтение онлайн

— Да спасибо, Татьяна, нормально! С турниром-то только, видите, как получилось!.. Супруга воспротивилась вечеринке, а партнёрша тоже каблучком в пол топнула: «Тогда никуда не пойдём!»

Татьяна понимающе кивнула.

— Вы только занятия не бросайте, ладно?

Чего бы она так со мной носилась? Да ведь Татьяна же тоже!

— Да нет, Татьяна — как можно?.. Партнёршу-то — бросить? Она же у меня видите какая — необыкновенная.

Татьяна загадочно улыбнулась.

— Вижу!.. Нам, по роду нашей работы, поневоле приходится многое видеть и наблюдать. Почему вам и говорю: вы, главное, занятия не бросайте… А партнёршу, — она свойски махнула ладонью, — партнёршу мы вам тут найдём!

— Нет, — искренне не согласился я, — разве такую ещё найдёшь?

— Ну да, — поджав губы, чуть склонила голову набок она, — глазки у неё горят… Ну и?.. — Она грациозно повела ладонью.

Я, конечно, очень уважал её мнение, да и как не прислушаться к человеку, нежданно-негаданно принимающему в тебе участие? Но сейчас я ждал Её, и не было мне ни до чего другого дела…

Когда Артём готов уж был начать разминку, я не усидел — вышел на лестницу, с высоты четырёх этажей глядя в безлюдные пролёты. Не удержавшись, ринулся вниз — к входу, к тротуару, с проходящими мимо людьми, но пустому пока от Неё; к вечерней улице, с проносящимися машинами и стоящим прямо против входа, у обочины, джипу охранного предприятия.

Смешным «чепушилой» выглядел, конечно, я сейчас для двоих крепких, сидящих в нём охранников.

Что было, то было!

Что было — то было:

Смешной чепушило

В рубашке — в морозе,

И роза в руках…

Они, чернорубашечники дюжие, с эмблемами охранного своего агентства на рукавах, частенько, мощно распахнув двери, гордо следовали в свой офис, что находился в конце помещения. Лишь искоса оценивая наши танцевальные таланты и бездарности. А уж нас, партнёров, в открытую презревая.

Было за что — с такими девчонками пируэты крутили!

Да ладно, парни, добросовестно таскал, в своё время, я и штангу — с энтузиазмом! — и с грушей работал старательно, а уж коробов в трюме за жизнь переносил!.. И в вашей команде, кстати, чуть-чуть побыл — но не понравилось уж дюже!..

Была тоже сила!

Теперь же Гаврила

Силён больше в прозе,

И меньше — в стихах.

Наконец, она появилась! Неповторимой своей походкой — мягкой, скользящей, стремительной, приближалась Люба почему-то со стороны площади. Но двумя минутами раньше откуда ни возьмись нарисовался Паша («А ты чего не заходишь?.. Ждёшь, что ли, кого-то?..»), с которым не успел я объясниться, несколько смазавший задуманную бурную встречу. Впрочем, с налёта в щёку я нацелился Любу поцеловать: она обернулась так, что губы наши встретились.

Белый пушистый иней, севший на длинные ресницы её глаз, подчёркивал их пронзительную, горящую черноту.

— Так, розы-мимозы! — взбегая по лестнице впереди меня, задорно строжилась она. — Почему не на занятиях?

Паша путался под ногами тут же.

— Без тебя — не начну!

Мы поднимались к мгновениям счастья.

* * *

А охранником-то я тоже однажды в жизни поработал — в ночную смену в круглосуточном продовольственном магазине. Между рейсами. Недолго, правда, месяц

только и выдержал. « Припахивали, конечно, ушлые продавщицы и на подсобную работенку.

Служил Гаврила в магазине,

Народу пиво выставлял.

И всё, что было на витрине,

Он от народа охранял.

Работа собачья – только и глади, чтоб кто-то из покупателей, а то и продавщиц, чего-нибудь не утянул. Но нашему, только что прибавившемуся Семёном, семейству никакой приработок лишним не был.

И повадился, в числе прочих постоянных покупателей, захаживать к нам в «ночник» полуночный бомж. Купив бутылку самого дешёвого пива и полбулки чёрного хлеба, подолгу задерживался он у витрин, дотошно изучая ценники красной рыбы и чёрной икры. Отогревался человек — душою.

Но однажды, когда уж слишком долго он приценивался, одна из продавщиц не выдержала:

— Алексей! Да выведи ты его уже за двери — он нам всех покупателей распугает!

Да, вид постоянный наш клиент имел дремуче-живописный. А запах! «Зори Парижа»! Но выгнать бедолагу вот так, как пса, на мороз…

Вздохнув, я ступил к несчастному.

— А вот есть у Джека Лондона рассказ, — доверительно начал бомж.

Моё воображение само по себе тотчас начало рисовать образ некогда интеллигентного человека, так нещадно побитого жестокой судьбой.

— Как вот такого же вида человека пустили в дорогой ресторан и обслужили там по высшему разряду.

Я устыдился своему невежеству — среди хранимых памятью произведений великого писателя ничего подобного не находилось. Вот ведь, какой начитанный человек!

— А он, всего лишь, — видя, что я сдаюсь, победно воздел заскорузлый палец кверху бомж, — хотел в тюрьму попасть - чтоб перезимовать!

<