Чтение онлайн

Женская часть публики явно была тронута ответом. Граф спокойно продолжил:

— Леди Кира?

Кира ответила без тени сомнений:

— В воспитании наследников нужно жёстко следовать традициям. Традиции — проводники нашего благополучия через века. Король и советники выбирают учителей и наставников, королева лишь оказывает поддержку в выбранном курсе.

Мужчины-аристократы одобрительно закивали. Я почувствовала, как внутри нарастает тревога. Что это за игра? Кто-то заранее сказал ей вопросы? Или она правда так считает.

Я так глубоко ушла в свои мысли, что не услышала толком ответ Эвелины. Она попыталась занять позицию где-то по середине, не угодив в итоге никому.

Граф торжественно произнес:

— Последний вопрос на милосердие. Должна ли королева прощать предателей ради милосердия? Первой отвечает леди Кира Дешвилл.

Кира вздрогнула, как от удара хлыстом. Я закусила губу. Конечно, это был не просто вопрос. Всем было известно, что на кону стояла жизнь ее дяди. Пожизненное заключение? Ссылка? Или казнь? И вот, теперь ее спрашивают об этом в лицо. Как она поступит, что скажет.

Кира взяла себя в руки, гордо подняла подбородок. Её голос прозвучал ледяной сталью:

— Предательство нельзя прощать. Милосердие по отношению к предателю — это слабость, которая ведёт к новым бедам.

На этот раз по в зале стало так шумно, что графу Скорн пришлось трижды стукнуть тростью об пол, призывая гостей к порядку. Кто-то явно восхищался её силой, кто-то считал ответ слишком жестоким.

Я прикусила губу, чувствуя, как кровь стучит в висках. Эта девушка не должна стать королевой!

Эта девушка не должна стать королевой!

— Леди Эвелина? — продолжил граф.

Эвелина печально улыбнулась и мягко ответила:

— Милосердие — это величайшая добродетель королевы. Предателей следует судить, но прощение возможно, если оно принесёт мир.

Амалия ответила уверенно и с достоинством:

— Предателей нельзя отпускать безнаказанными, но каждому следует дать возможность искупить свою вину.

Этот ответ был встречен с одобрением и пониманием.

Я стояла, глядя на всё это, чувствуя, как сердце сжимается от несправедливости и тревоги.

Советники перешептывались, сдавали листы голосования, вот-вот начнется подсчет.

Неужели победит Кира? И почему граф Скорн молчит о её преступлениях?

Я развернулась, намереваясь немедленно найти графа Скорна. Он обязан объяснить, почему доказательства против Киры так и не были представлены.

Слуги Вынесли на столы напитки и еду, заиграла музыка и зал пришел в движение. Перед глазами мелькали платья, шляпки, веера.

С трудом пробираясь через гостей и слуг, я спешила к дверям бокового выхода, но неожиданно путь мне преградила сама Кира Дешвилл.

Она стояла прямо передо мной, спокойная, безупречная, холодно-красивая, как статуя, и чуть приподняв подбородок, смотрела прямо мне в глаза.

— Как тебе совесть позволяет быть здесь? — резко спросила я, с трудом сдерживая гнев.

Кира коротко усмехнулась, в её глазах мелькнула горечь, но голос прозвучал стальным и уверенным:

— Всё ещё веришь в сказки про добро и справедливость? Миром правит сила, а не идеалы.

— Ты не станешь королевой, — твердо сказала я, глядя прямо ей в глаза. — Я не позволю.

— Каждый день своей жизни я готовилась к тому, чтобы стать королевой, — сказала Кира, чуть прищурившись. — История, политика, этикет, риторика, литература, математика. Я не играла в куклы, не лазала по деревьям, не ловила бабочек. Я работала. Ты спрашиваешь почему я здесь? Потому, что во всем королевстве не найдется кандидатуры лучше меня.

— Аарон никогда тебя не полюбит, не будет доверять, ты не сможешь стать ему поддержкой.

— Он будет уважать меня.

— После стольких интриг, ловушек — неужели ты считаешь, что на таком фундаменте можно построить хоть что-то?

Кира усмехнулась:

— Не прикидывайся святой, Даря. Ты тоже боролась за своё счастье. Только я не боялась использовать любые средства, а ты так и осталась… слабой. Ты готова пожертвовать собой, но не готова идти до конца за тем, чего хочешь на самом деле.

— Любое счастье, построенное на крови и обмане, обернётся пеплом!

— А ты, значит, будешь счастлива? — Кира наклонила голову набок, словно изучая меня. — Ты ведь мучаешься сейчас, страдаешь. Не можешь дышать, зная, что он не просто с другой, а со мной.

Я вздрогнула, почувствовав, как её слова бьют точно в сердце. Но упрямо подняла подбородок:

— Он никогда не будет с тобой, он мне это пообещал.

Кира вздрогнула, кажется я смогла пробить ее непроницаемую эмоциональную броню.

— Пока я отвлекала тебя разговорами, время ушло, — улыбнулась она и указала на жюри.

Вельможи уже сдали листы, имя победительницы уже вложили в конверт, а в дверях появился Аарон. Я сжала зубы от обиды. Я потеряла драгоценное время, а могла бы…

Мои мысли прервали слуги, которые усаживали гостей на места, мягко оттесняя всех от сцены. Аарон вошел в зал и я с трудом узнала его.

Дракон был бледен, лицо его застыло в непроницаемой маске, глаза сверкали холодной решимостью.

Мое сердце мгновенно ухнуло вниз, я непроизвольно шагнула навстречу, но двое стражников тут же перегородили мне дорогу.

— Простите, леди, — коротко произнёс один из них, избегая моего взгляда.

— Я… должна поговорить с ним! — растерянно пробормотала я, чувствуя, как по коже проходит ледяная волна тревоги.

— Простите, приказ Его Высочества.

Я замерла на месте, растерянно глядя, как Аарон проходит мимо, ни разу не взглянув в мою сторону. Что это значит? Он правда приказал не подпускать меня? Или это приказ Грегори? Я закусила губу, пытаясь не дать нахлынувшим эмоциям взять верх над рассудком.

Граф Скорн поднялся на трибуну. Зал снова затих. В воздухе висело напряжение, и я ясно ощущала, как стучит собственное сердце.

— Дамы и господа, — начал граф спокойным, почти бесстрастным голосом, — Советники Его Величества и уважаемые представители знати единогласно признали победительницей отбора…