Чтение онлайн

Я подошла к кровати, на которой лежали принесённые вещи, и выбрала тёплый шерстяной жакет глубокого синего цвета. Надела его поверх платья, застегнула пуговицы до самого подбородка и накинула капюшон. Взглянула в зеркало и удивлённо замерла. Передо мной стояла почти незнакомая женщина, в которой было сложно узнать дочь тавернщика. Теперь я вполне могла сойти за придворную даму.

Это было очень непривычно.

Выйдя из комнаты, я направилась через сад в сторону госпиталя. Сад выглядел непривычно пустынным и тихим. Исчезли бесконечные стайки невест, с их вечным шепотом и хихиканьем.

Не было снующих повсюду слуг, неторопливо прогуливающихся придворных. Лишь ранняя зима дышала прозрачным воздухом, в котором плыли высокие облака, белоснежные и невесомые.

Мои шаги казались оглушительно громкими в этой тишине. Я прошла сад насквозь, чувствуя, как сердце начинает тревожно колотиться по мере того, как приближаюсь к желтому двухэтажному зданию с белыми колоннами.

У дверей госпиталя меня встретил высокий пожилой мужчина в белом докторском халате. Его седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а взгляд внимательных серых глаз казался чуть усталым.

— Госпожа, — мягко заговорил он, учтиво поклонившись и преграждая мне путь. — Простите мою дерзость, но вам не стоит входить. Зрелище не для женских глаз.

Я подняла на него решительный взгляд:

— Я хочу навестить Лукаса. Вряд ли что-то может меня смутить.

Доктор тяжело вздохнул, но всё же сделал шаг в сторону:

— Что ж, госпожа. Если вы настаиваете… Следуйте за мной.

Из главного зала госпиталя доносились тихие стоны и приглушённые всхлипывания, которые заставили меня замереть прямо на пороге.

Доктор остановился рядом, вздохнул и тихо ответил:

— Его Высочество приказал доставить сюда всех пострадавших из деревни. После того, что там случилось… ранено много людей. Идемте дальше. Приближенные его Высочества на втором этаже в отдельных палатах.

Но я уже не могла просто пройти мимо, шагнула к двери общего зала и толкнула её.

Просторное помещение было заполнено людьми, многие лежали на узких кроватях и импровизированных лежанках, у кого-то лица и руки покрывали повязки, пропитанные целебными мазями. Воздух был пропитан запахом лекарств, трав и лёгким ароматом дыма, от которого защемило сердце.

Взгляд наткнулся на женщину, которая тихо плакала, прижимая к груди маленького ребёнка. Рядом лежал мужчина с забинтованной рукой, он смотрел в потолок невидящим взглядом, стиснув зубы от боли. В углу всхлипывала девочка, её заплаканные глаза растерянно оглядывали зал.

Я прижала руку ко рту, пытаясь осознать увиденное.

— Мы делаем всё возможное, госпожа. Раны выглядят страшно только пока свежие. Нужно время.

Я кивнула, но его слова не принесли облегчения. Еще раз оглядывая пострадавших, я не могла избавиться от мысли, что всё это случилось из-за меня.

Если бы я послушалась сразу, покинула дворец, не упрямилась, никто бы не пострадал. Деревня была бы цела, Лукас не боролся бы сейчас за жизнь…

Но Рейнар был бы на свободе! Это он во всем виноват, почему тогда больно мне?

Закрыв глаза, я с трудом подавила горькие слёзы и, стиснув зубы, заставила себя отвернуться.

— Проводите меня к Лукасу, пожалуйста, — тихо сказала я, пытаясь удержать голос ровным.

Доктор молча кивнул и осторожно повёл меня к лестнице, ведущей на второй этаж. Мы прошли по длинному светлому коридору, где царила тишина, нарушаемая лишь нашими шагами и глухим эхом из зала внизу.

У последней двери справа доктор остановился и тихо сказал:

— Вот здесь, госпожа. Только прошу вас, не утомляйте его. Он очень слаб и, если честно, я не уверен, что после такой раны он сможет вернуться в строй.

Я сглотнула, чувствуя, как ком встаёт в горле, и молча вошла внутрь.

Лукас лежал на белоснежных простынях, грудь его была туго забинтована, а лицо выглядело настолько бледным и измученным, что моё сердце болезненно сжалось. Я опустилась на стул рядом с кроватью, не решаясь даже дышать громко, чтобы не потревожить его.

Но стоило мне приблизиться, как ресницы Лукаса дрогнули, и он с усилием открыл глаза. Его взгляд на мгновение был мутным и непонимающим, а затем медленно прояснился. Увидев меня, он чуть улыбнулся уголком губ:

— Вы целы… хорошо

Я улыбнулась сквозь выступившие слёзы и осторожно взяла его за руку:

— Лукас, как ты себя чувствуешь?

— Аарон? Лия? Олейна?

Я кивнула, сжимая его пальцы чуть крепче:

— Да, Лукас, всё хорошо. Аарон цел, Лия со мной и сейчас рисует с Олейной. Благодаря тебе все мы живы и в безопасности.

Лукас заметно расслабился и снова слабо улыбнулся:

— Славно… — он запнулся и слегка поморщился. — Хочу апельсины и шоколад.

Я тихо рассмеялась, не в силах сдержать слёз облегчения:

— Обещаю, принесу тебе целую корзину.

Лукас внимательно посмотрел на меня, словно проверяя, что нас никто не подслушивает, и чуть понизил голос:

— Я спрятал показания против Киры… под половицей в моей комнате, возле окна, там скрипит. Надо дать Хранителю традиций.

Я удивленно вздохнула:

— Не волнуйся, я их возьму. Может стоит передать их Аарону, а не графу Скорну, вдруг…

— Хранителю традиций… только

Лукас устало прикрыл глаза, но его лицо уже не было таким болезненным. Кажется он наконец позволил себе расслабиться и набираться сил.

— Хорошо, я все сделаю.

Я тихо поднялась со стула, осторожно отпустила его руку и вышла из комнаты, стараясь не тревожить его сна. На сердце стало немного легче.

Я вернулась во дворец и проскользнула в крыло прислуги. Сюда редко заходили посторонние, а в разгар дня коридоры и вовсе пустовали. На дверях были таблички с именами, так что комнату Лукаса я нашла без труда — самую скромную, почти аскетичную, расположенную в конце узкого коридора.

Внутри царил идеальный порядок. Простая кровать, небольшой шкаф со сменной одеждой, узкий столик и пара стульев — больше ничего. Лишь на полке лежали несколько потрёпанных книг по истории.

Осторожно ступая по скрипучему деревянному полу, я подошла к окну и проверила половицу у стены. Одна из досок чуть прогнулась под моим нажимом и с тихим скрипом приподнялась.

Внутри лежали сложенные листы бумаги, исписанные ровным, чётким почерком. Я быстро пробежала взглядом по строкам с удивлением обнаружив, что Кира причастна не только к нападению пчел.