Чтение онлайн

Ситри смотрел на нее с надеждой и превосходством.

— Убит! — жизнерадостно объявила Оливия и бросила ему под ноги крошечный пергамент, полученный от идальго Рамиреса.

На лице демона словно столкнулись материки, сплавившись воедино в нахмуренных от разочарования бровях. При других обстоятельствах его можно было бы пожалеть, но сейчас в голове крутилось лишь назойливое «Так тебе и надо!». Ведьма спустилась на балкон, надела туфли и лишь тогда соизволила обернуться.

— Чуть не забыла, — сказала она и метко бросила в руки Ситри огромную… морковку.

Немая сцена.

— Заинька, — томно выдохнула миссмистер на прощание и вернулась в бальный зал, поспешно натягивая на левую руку тонкую шелковую перчатку, чтобы скрыть проступившее на ней пятно — ярко-белое, сухое и чуть шершавое наощупь, как мел.

— Три, два, один… Пуск!

Огромная рогатка с оглушительным дребезжанием выбросила мое тельце навстречу воздуху и адреналину. Сбив по дороге несколько пузырей, я упругим мячиком оттолкнулась от противоположной стены и вернулась на исходную позицию.

— Восемь! — радовался Томдом, сын Брамбума, потрясая рукой в латной перчатке в сторону противников, — Восемь, тресни мой топор!

— Рано радуешься, старик, — Бомфом, сын Томдома, сосредоточенно цыкнул дыркой на месте правого клыка, почесал черную поросль на лице, слишком короткую, чтобы нервно за нее дергать, и стал настраивать рогатку с новым снарядом.

— Куда целишь, криволап?! — возмущался Ерш, поудобнее устраиваясь в корзине, — Туда цель, там больше!

— Куда надо, туда и целю, — буркнул юный гном и добавил, обращаясь к отцу, — Еще посмотрим, кого рога украсят [31] !

Скорость, с которой беглый оборотень приобретал друзей, вызывала у меня острое чувство неполноценности. Надрывно хекнув, Бомфом уперся ногами в основание рогатки, оттолкнулся, натягивая тугие жгуты, и выпустил корзину из рук. Бодрая бомбочка по имени Ерш, отчаянно кувыркаясь, отправилась навстречу группе пузырей. В паре метров от цели подлый оборотень «звездочкой» растопырил конечности и, хоть от этого его встреча со стеной стала особенно близкой, успел задеть не меньше десяти предательски лопнувших шаров.

— Тринадцать! — взвыл Томдом, — Затупись моя кирка, это нечестно!

Теперь вражеская команда опережала нас на четыре пузыря, оставался последний выстрел. Уна, в ожидании возвращения Альрика из царства духов, поочередно болела то за одну, то за другую команду, причем вид моей рогатой головы порадовал бы ее ничуть не меньше, чем позор моих соперников.

— Без паники, — я подобрала подол, заплыла в корзину и уже оттуда прошептала гному-отцу свой план. Томдом сначала возмутился, затем задумался, а под конец просиял.

— Поберегись! — завопила я, вылетая из рогатки со скоростью пушечного ядра. На середине маршрута я разжала кулак и веером разбросала вытащенные из прически шпильки. Оракул Элайя невозмутимо удалила «шрапнель» из своего суфле, но этим и ограничились жертвы среди мирного населения, зато о пузырях такого сказать было нельзя.

Пятнадцать.

Возмущенные вопли оборотня и гнома-сына едва не перекрыли музыку.

— Нечестно, женщина! — разорялся Бомфом, потрясая кулаками.

— Я нечаянно! — спрятаться за спиной гнома-отца, даже если ты всего лишь среднего роста, довольно проблематично, но я очень старалась, — Рука разжалась!

— Так давай обратно сожму, — предложил Ерш и мстительно добавил, — Еще и зацементирую, чтобы не разжималась!

— Аррр! — махнул на меня рукой гном-сын и безнадежно запустил оборотня в последний полет. Как тот ни растопыривался, а больше шести пузырей достать не смог, и победа заслуженно досталась Томдому и одной маленькой хитрой недоведьме.

— Чувствуешь? — загадочно шепнула я Ершу.

— Что? — насторожился тот.

— Как твои честь и достоинство умирают в муках.

— Время нас рассудит, — величаво заявил парень, показывая, что оборотни умеют проигрывать достойно.

После непродолжительных споров рога заменили на «куриное бешенство», и два олуха пролетели три круга по залу, неистово кукарекая и рассыпая блестки ярких петушиных костюмов. Гости смеялись, болели, провоцировала гонку, плескались пивом и пуншем и желали непременно ухватить на память хоть одно перышко, так что к концу забега от «птичек» остались лишь лапки да гребешки. Рыжая ирландка на правах «почетной лисицы» с наслаждением гоняла проигравшую команду, мстя оборотню за подлое выведение ее из поцелуйного строя. На вопрос, как именно ему это удалось, оба самоотверженно молчали.

— А что, блохастый, — я помогала Ершу отлепить клюв, — Может, стоит сменить амплуа? Смотри, какой из тебя шикарный горлопан получился! Раньше ты кошек да лисиц гонял, теперь тебя кошки да лисицы гонять будут…

— Тебе никого искать не нужно? — съехидничал парень, отряхиваясь от перьев.

— Не-а, моя жертва сейчас в царстве духов — треплет деревья и нервы царю Хкагаку, — я вытащила последние шпильки и с наслаждением тряхнула волосами. Зря я забыла об осторожности — Ерш тут же ухватил меня за талию, смачно поцеловал, и прошло не меньше пяти «миссисипи» прежде, чем его губы отлепились от моих.

— Убита! — злорадно оскалился парень и еле увернулся от оплеухи.

— Подлый хмырь, — обидно, конечно, но затевать полноценную драку было лень, так что я лишь швырнула ему в лицо пергамент. Продолжительность поцелуя меня странно взволновала.

Оборотень взглянул на имя и разочарованно застонал:

— Жестокая ты!

У меня еще был шанс вывести из строя валькирида Водана, а вот Ерш оказался в глухом тупике.

— Так тебе и надо, — я почувствовала на платье что-то чужеродное и после непродолжительной борьбы отцепила чудом уцелевший петушиный хвост. Сразу раскрылась тайна лишних «миссисипи».

Детский сад.

Оборотень пожал плечами и дружелюбно ухмыльнулся, нисколько не раскаиваясь в своем поведении. Бал продолжался. Вампиры и гномы оживленно обсуждали проект нового замка в Уэльсе; Элайя Буревестница и ее ковен окружили Ситри и, судя по количеству оставшейся одежды, изображали групповое рождение Венеры, а по движениям — клубок змей на раскаленном песке. Верховный советник успевал уделить внимание каждой, при этом оставаясь неуловимо отстраненным — не страстный любовник, а добрый наставник. Мисс По безраздельно властвовала среди испанцев и прибившихся к ним кэльпи. Пьяненькая Виви, поддерживаемая с обеих сторон Реймом и дядькой Кимшем, подкармливала Рыб-Баюна и плакалась о бросившем ее одну мерзавце Ситри. Рыб сочувственно слушал и ждал, пока ведьмочка свалится прямо в его зубастую пасть. Все остальные безостановочно кружились под попурри из песен великого Фрэнка.