Чтение онлайн

Мисс Плам прикусила губу. В затылке сверлило от выжидающего взгляда Даяниры с другого конца зала, той самой Даи, которую они любят и берегут с самого первого ее вздоха. Покушаться на свободу сердца — нельзя. Нельзя, не переступив через все свои принципы, через саму основу их неортодоксальных семейных отношений.

«Ну что, Тилли? Жалеешь, что мы такие классные родители?».

«Жалею».

«Она сильная».

«Сильная. И хрупкая».

«От извинений еще никто не умирал».

«Да неужели?».

Диалог взглядами длился так долго, что эльфы нервно заерзали. Фиавар снова опустился на колени, демонстрируя смирение и готовность вручить свою судьбу в руки крайне злопамятных ведьм — видно, действительно прижало сына священной долины, хотя на высокомерии и апломбе эльфа это не сильно сказалось. Мисс По мысленно матюгнулась и повернулась к самому незваному гостю из всех возможных.

— Фиавар из рода Серебряной Стрелы, тебе позволено принести извинения и принять заслуженное наказание, каким бы оно ни было. Тебе запрещено оставаться этом доме дольше, чем необходимо. Ты принимаешь условия?

— Да, — кивнул эльф, — но я требую приватности.

— Ты не вправе ничего требовать.

— Хотя бы двадцать вьяров [35] , больше и не нужно.

— Черт с тобой, принято.

Мисс Плам быстро расчистила площадь нужного размера и оградила ее невидимым барьером, а Оливия мысленно приготовилась к практически неминуемой беде.

Если кто-то думал, что я буду спокойно наблюдать за происходящим издалека — ха, ха и еще раз хи! Единственная причина, по которой я не ввязалась в этот бардак сразу, проста и обидна до душевной дрожи — меня заблокировали! Прямо на подлете! Без предупреждения! Кто именно из тетушек подложил мне такую свинью, я не знала, и гнев мой от этого только возрастал. Некоторое время я пыталась найти лазейку в барьере, и беспрепятственно шаставший туда-сюда Ерш мне только мешал. Обеспокоенная Уна разрывалась между желанием выполнить старую угрозу (юбка и пьяные матросы) и периодическими воззваниями к моей гордости:

— Даянира, ради всех богов, успокойся уже… Отвернись. Отвернись, кому говорят! Что ты бросаешься, как запертый щенок? Ну вот, заскули еще! По-Плам, где твое чувство собственного достоинства?!

— Погибло в муках! — я последний раз стукнулась о барьер, как моль о лампочку, и демонстративно сложила руки на груди. Наблюдала при этом только за тетушками, изо всех сил стараясь не глазеть на эльфов даже вскользь. Не знаю, до чего довело бы меня это мелодраматическое ожидание, если бы не феноменальный слух Ерша — на этот раз оборотень отбросил вредность и пересказал весь разговор слово в слово, чуть хмурясь на непонятных ему местах. То есть, почти все время.

Когда мисс По, наконец, озвучила ответ, я убедилась в двух вещах: нет предела эльфийскому бесстыдству, и у меня лучшие в мире родители. Выслушивать извинения, идущие не от сердца, а от головы, конечно, фе, фу и буэ-э, но с другой стороны — здесь и сейчас вся эта история соберется в компактный комок и бомбочкой ухнет в Лету, где ей самое место.

Я распушила волосы, проверила макияж, поправила платье, выпрямила спину и почувствовала, как барьер развеялся под взглядом мисс По. Обе тетушки мгновенно оказались рядом со мной, как профессиональные телохранители.

— Дая… — начала было мисс Плам, но я жестом остановила ее.

— Все пучком.

Обе моих матери озадачились, но препятствовать дальше не стали. Я сделала глубокий вдох и шагнула в отведенные нам двадцать вьяров, чувствуя на себе взгляды сотен глаз. Скандал с участием эльфа — такое же редкое зрелище, как Зеленая вспышка на море или трезвый физрук в школе, поэтому неудивительно, что наша маленькая сценка привлекла внимание всех без исключения гостей. В конце концов, хозяйке положения не пристало испытывать неловкость. Никаких испытаний не будет — это ниже королевского достоинства, лишь крошечная, почти дружеская просьба… никогда и ни при каких обстоятельствах не появляться в моей жизни. Мне так понравилась эта мысль, что губы сами растянулись в светлой улыбке… которая так же стремительно увяла, когда я остановилась в двух вьярах от Фиавара, встретилась с ним взглядом и поняла, что непоправимо пропала.

Он ничуть не изменился. Те же длинные, розовато-золотистые волосы, узкие плечи, с которых персиковая мантия, казалось, вот-вот соскользнет, тонкий нос над пухлыми розовыми губами… те же серебряные браслеты, запах пудры и травяных настоев, защищающих его кожу от солнца… беззаботно распахнутая рубашка, безволосая бледная грудь с блестящим колечком в левом соске. Прекрасное видение беспокойно вертело в тонких пальцах очки в изящной перламутровой оправе.

Я люблю его. Обожаю. Боготворю.

— Даянира… — шепнул Фиавар, и меня всю, от кончиков волос до пяток, растворило в звучании его голоса. Что нужно отдать, чтобы эти губы произносили мое имя до конца времен? Или хотя бы еще один раз?

— Даянира, Даянира, Даянира… — ах, молитвы услышаны!

— Да? — еле слышно спросила я.

— Я пришел просить у тебя прощения, — мой принц покаянно опустил голову, впрочем, не сводя с меня глаз, — Мне жаль, что звезды не смогли соединить нас узами взаимности. Жаль, что боги не поместили в мое сердце любви к тебе, и его зов навеки разлучил нас. Я последовал за своим сердцем и причинил тебе боль, прости меня, Даянира…

— Не надо, — я протянула руку и трепетно прикоснулась к сияющему плечу, — Ты не виноват. Разочарование и боль замутнили мой разум, но теперь он ясен, как никогда. Я прощаю тебя, Фиавар из рода Серебряной стрелы.

Мой любимый облегченно вздохнул и посмотрел на свою правую ладонь, с которой исчезла печать позора, и радость на его лице наполнила меня до краев, как кувшин. Того и гляди, начну булькать от восторга.

— Не знаю, как благодарить тебя, — доверительно шепнул Фиавар, взял меня за руку и бережно сжал мои пальцы, — Лишь ты понимаешь. Другие… им это недоступно.

Он с грустью коснулся висков, указывая на две пары аккуратных косичек. Раньше их было три. Неужели… такая жестокость?

— Наказание слишком велико за то, в чем нет твоей вины, — заверила я его, преисполняясь решимостью, — Я поговорю с Наладером, тебе вернут все привилегии.

— Я бы не посмел просить… — глаза Фиавара наполнились слезами. Как и мои.

— И не должен. Я…

В следующее мгновение из ниоткуда появилась знакомая рука, отобрала у эльфа очки и, не колеблясь, надела мне на нос. Меня как будто ударили старой пыльной подушкой, наваждение жалобно звякнуло и рассыпалось на тысячи ледяных осколков. Неземное сияние померкло, оставив лишь бледного развязного юношу с тщедушной статью и напудренным личиком.

К КОТОРОМУ Я НИЧЕГО НЕ ЧУВСТВОВАЛА.

Признаться, я окаменела. Проклятые осколки никак не складывались в слово — точнее, складывались, но в нецензурное. Странно, что я вообще хоть что-то слышала.

— Так и знал, — жестко отрезал Ерш, встав прямо передо мной и загородив плечами эльфа.

— Я могу объяснить! — боги, и этот визгливый голос казался мне прекраснее пения русалок?!

— Зачем, и так понятно, — громко перебил оборотень, чтобы всем было слышно, — Корица, тмин и шампиньоны, запах запретной приворотной магии. Скорее всего… Стрела Суккубы, только ей нужен зрительный контакт.