Чтение онлайн

Но потом я вдруг поняла, что это мой шанс. В этом мире, где все решает происхождение, мне – Линн Эдвайр, обычной прачке, дорога в высший свет закрыта. Но если я слышу то, что другие скрывают, значит, я могу больше, чем просто стирать их грязное белье. И это не проклятие. Это сила. А если я не могу избавиться от нее… значит, надо научиться ее использовать.

Сначала я просто слушала. Мужья, принося белье, вдруг начинали рассказывать о своих долгах и женах, которые их не любят. Купцы – про невыгодные сделки. Даже один молодой оружейник, который перепачкал рабочую одежду маслами и жирами, вдруг поведал мне, что его семья вот-вот обанкротится.

Я не задавала вопросов. Я лишь смотрела, кивала, поддакивала – и слушала.

А когда они уходили, оглянувшись и словно приходя в себя, на их лицах было одно и то же выражение: «Что я только что сказал?»

Они уходили, забыв все, а я каждую ночь записывала эти откровения в старый блокнот, который нашла в сундуке у Миры. При тусклом свете свечи писала мелким почерком, экономя бумагу: имена, даты, слова.

Поначалу я не знала, зачем. Просто… чтобы не сойти с ума, чтобы было материальное доказательство того, что я слышу. Но вскоре я поняла, что могу это продать. Заработать, чтобы выбиться хоть куда-то и не прозябать на самом дне этого мира.

Мое первое «письмо» ушло баронессе Меллен. Я знала, что ее муж ведет двойные дела, и если она об этом не узнает – ее разорят. Я не подписалась – только написала:

«Берегите золото – и свое сердце. Не все контракты скреплены кровью родства, и ваш близкий вас обманывает».

Через пару дней в прачечной, между аккуратно сложенными полотенцами, я нашла золотую монету. Монета за слово. Это изменило все.

Я стала осторожной. Никому не говорила, что знаю. Не показывала, что помню каждую деталь. Даже про прачечную упоминала в письмах просто как о промежуточном пункте, месте, где я якобы просто часто бываю. Народа тут бывает много, и прачек тоже тьма, так что попробуй меня вычисли.

Анабель, шустрая и пронырливая, помогала мне – носила письма, оставляла их у дверей господских домов. А иногда я нанимала за медяк уличную шпану, чтобы они уносили послания. Никто не знал, кто их написал. Никто – кроме меня.

Я училась использовать дар. Сначала помогала: подсказывала, как избежать беды. Но потом поняла: не все готовы платить за спасение. Не все ценят правду.

И тогда я начала шантажировать тех, кто заслужил этого. Кто настолько погряз в темных делах, что у меня даже совесть не екала. У кого было столько денег, что одна-две монеты не сделают погоды.

Я действовала аккуратно. Чтобы не подставить себя, но намекнуть, что я все знаю, и мои слова могут быть как спасением, так и погибелью, если дойдут до нужных людей. Да, я играла с огнем, но отчего-то именно так я чувствовала себя в полной мере живой.

«Вы хотите, чтобы это осталось между нами? Тогда заплатите».

Я не брала больше, чем нужно. Не ломала чужих судеб. Но я больше не была беспомощной, и со мной, верней с таинственной торговкой тайнами, как меня обозвали, стали считаться.

С каждым днем магия давалась легче. Сначала хватало случайного взгляда. Потом – легкого касания. И это могущество делало меня сильней, уверенней.

Компромат на чиновников всех мастей, аристократов и дворян потихоньку копился, и в тайнике под полом в комнате рядом с ним пух все больше мешочек с деньгами – мой запас на будущее.

Однажды вечером я снова встретила Эшера. Он зашел внезапно, как всегда, с нахальной улыбкой и взглядом, в котором светилось холодное высокомерие.

– Линн, – сказал он задумчиво, оглядев меня, – ты как-то изменилась. Твой взгляд… он еще более дерзкий, чем был.

Я равнодушно пожала плечами:

– Может, вы просто никогда не смотрели на меня по-настоящему.

Эшер подошел ближе, так, что я могла различить запах дыма и гари, пропитавшие его камзол.

– Думаешь, самая умная, да, прачка? – прошипел он, зло искривив губы. – Учить меня вздумала?

– Даже не думала, милорд, – позволила я себе усмешку, пусть и знала, что тем самым еще больше его разозлю. Но мне это отчего-то доставляло особое удовольствие. Злить его.

Валморен посмотрел так пристально, будто пытался прочесть мои мысли. Но я не отвела взгляда, и он, раздраженно щелкнув каблуками, резко развернулся и вышел. Оставив после себя только запах костра и ощущение вызова.

Я посмотрела ему вслед и улыбнулась победно. Да, возможно, я заполучила себе во враги влиятельного и злого на меня аристократа. Но у меня теперь есть, что ему противопоставить. Может не деньги, но связи – моих должников, которые поделились со мной не только своими грязными рубахами, но и тайнами.

Главное, чтобы никто не узнал, кто стоит за анонимными советами. Пусть я буду всего лишь тенью в их жизни, ведь если раскроюсь – меня уничтожат. Или захотят использовать.

Но до тех пор – это мой шанс. И я сделаю все, чтобы им воспользоваться.

С каждым днем магия проявлялась все чаще, и я все меньше могла ее контролировать. Достаточно было, чтобы кто-то задержал взгляд на мне – и он вдруг начинал говорить. Слова, тайны, клятвы, срывающиеся с губ так легко, будто я сама их вытягивала.

Я пыталась избежать этого, ведь остальные прачки уже начали коситься на меня странно, пусть я и старалась сразу отводить клиентов в сторонку или просто убегать, чтобы разорвать магическую связь. Я перестала смотреть в глаза, склоняя голову, как и полагается простолюдинке, стала носить перчатки – простые, льняные, чтобы хоть как-то скрыть руки. Казалось, что ткань хоть немного глушит силу, обволакивает ее, не давая прорваться.

Но белье нужно было стирать руками. И в воде, когда мыло скользило под пальцами, а горячая пена щекотала кожу, магия снова вырывалась.

Однажды утром, когда я мыла камзол какого-то важного судьи, он сам зашел в прачечную – проверить, как идет работа.

– Хорошо ли ты все отстирала, Линн? – спросил он лениво, глядя, как я полощу ткань.

Я кивнула. Но едва он посмотрел мне в глаза, как губы его дрогнули, и он тихо сказал:

– На этой неделе мы казним того мальчишку, которого взяли за воровство. Но я знаю: он не виновен.

Он произнес это ровно, без эмоций – и тут же замолчал, нахмурился. Словно и не понимал, в чем только что признался.

Я сжала мокрую ткань, и впервые по-настоящему испугалась. Эта магия не просто ценный дар. Она опасна больше, чем я думала. Если кто-то узнает, что я могу вытягивать из людей слова, которые должны быть похоронены навсегда… они не пощадят меня.

Мне нужно больше знаний. Надо понять, как управлять своими способностями так, чтобы меня никто не заподозрил. Чтобы магия стала послушной, как котенок.