Чтение онлайн

Переполненная тревогой, ожиданием и недушимой, глупой верой в чудо, я ждала. Ждала, когда карета проехала крепостную стену замка. Ждала, когда заспанный, встрепанный коллега помог выбраться из экипажа. Ждала, когда летела по коридорам дворца к своей комнате. И даже потом, еще несколько ночных часов ждала.

Вот только Ди Вальт не пришел.

Свернувшись калачиком под теплым одеялом, глотала противные, ненужные слезы. Не пришел и не пришел. Кому как не мне, магу, знать, что чудес на свете не бывает.

Да-да, у нас наконец-то утренняя продочка))

Глава 10

– Мила, не смей плакать из-за ерунды! – Воскликнула нянюшка, снова найдя зареванную меня в общей комнате под рваным, вонючим одеялом.

– Не еру-у-унда-а-а! – Проревела я, не позволяя старым, ослабшим рукам сдернуть с себя единственную защиту от всего мира.

– Ну как же не ерунда, маленькая, самое главное оно в жизни что? Что мы живы и здоровы. А в твоем случае еще и молоды не в меру!

Продолжаю горько рыдать.

– Вот ведь глупая ты девка, даром, что рыжая! – В сердцах проворчала нянюшка, якобы незаметно оттаскивая отброшенную к стене книжку в цветастой обложке.

– Не трогай! – Взвилась, высунувшись из-под одеяла.

– Ага! Вспомнишь солнце, вот и Лучик! – Разулыбалась беззубая бабка, прошепелявив любимую присказку.

– Я не Лучик, я тучка! – Насупилась, оттягивая на себя книгу.

– Ты посмотри в зеркальцо то на свои ясные глазки, рыжие кудряшки. Какая из тебя тучка! – Смеялась нянюшка, не отдавая.

– Ну отдай же! – Воскликнула, потянув сильнее, но не в полную силу, побоявшись повредить и без того разваливавшуюся обложку.

– Не отдам, - строго ответила старая женщина, - эти истории тебе только плохо делают.

– Неправда! Неправда!! – Кричала, снова заходясь слезами, испугавшись, что добрая нянюшка больше не принесет ни одной книжки.

– Правда-правда! Вот начитаешься про своих принцев и принцесс и плачешь потом ночами в подушку!

– И плачу! Хочу плакать и буду! Отдай книжку!

– Не отдам! Ты совсем забывать стала, как в реальности жить! Все о замках мечтаешь, магах своих, принцах всяких!

– И что в этом плохого?!

– А то! Что больно потом с небес спускаться кверху попой!

– А может я!..

– Не может! – Такой строгой и серьезной нянюшку я еще никогда не видела. – Ты сирота, Амели. Си-ро-та! Никому ты такая не нужна, ни принцам своим, ни герцогам! А уж маги и подавно не свяжутся! Прими свою судьбу, девочка, да не задирай нос! Нет в этом мире никакой значимости у твоей жизни!

– Неправда! Вот я вырасту и будет у меня принц, самый настоящий! На белом коне!

– Да какие ж принцы сейчас на конях ездят, у них порталы есть, – снова рассмеялась нянюшка, внезапно успокоившись.

– А мой будет на коне! – Шлепнула в гневе рукой по покрывалу, подняв тучу пыли.

– Может тебе сразу короля подавать, что ж ты так мелко, - посмеивалась старая женщина, притягивая меня к себе.

– Нет, короля не хочу, у них работы много, - подумав, серьезно ответила.

– Ох, бедовая ты моя бедовая, – пробормотала старушка, прижав меня к груди, привычно укачивая.

Той ночью мне приснился мой принц. Он приехал за мной прямо в приют, забрал меня, всех моих подруг, конечно же нянюшку, и еще Лиску и Даньку, потому что они хорошие, и отвез нас в самый настоящий замок, где жили мы долго и счастливо.

Впрочем, даже нянюшке я никогда бы не созналась, что вместо всяких там принцев, замков и коней, больше всего на свете, я бы хотела увидеть своих маму и папу. Кем бы они ни были.

Впрочем, и признаваться довольно скоро стало некому. Всего через пару месяцев после этого разговора старая нянюшка внезапно уволилась из родного приюта, бесследно исчезнув из моей жизни, забрав с собой добрые книжки и ласковые объятия. Тогда, обозлившись на весь мир, я совершила, пожалуй, самый безрассудный поступок в своей жизни. Окончательно поверив, что никому мы кроме своей настоящей семьи в этой жизни не нужны, в неполные двенадцать лет, я сбежала из приюта в свой родной город в наивной надежде отыскать следы своих родных. Лишь годы спустя я сначала догадалась, а после и разузнала, что никуда моя нянюшка на самом деле не уезжала и не увольнялась. Она просто умерла.

***

Проснулась от того, что кто-то ласково гладит меня по голове.

– Нянюшка, - сонно прошептала, все еще забывшаяся в своем сне-воспоминании.

– Нянюшкой меня еще точно не называли, - хмыкнул кто-то прямо над головой.

Резко распахнула глаза. В предрассветных сумерках мужчину, сидящего рядом, было почти не видно, но мне достаточно было услышать его голос. Он все-таки пришел. Ди Вальт все-таки пришел.

Молча смотрим друг на друга. Страшно произнести хоть слово, страшно услышать его сочувствие и снисхождение в ответ на мою глупую надежду. Не хочу, чтобы он начал меня успокаивать и говорить, что я ему «все равно почти как родная».

Ненавижу это почти.

Но Ди Вальт ни в чем не пытался меня убедить или пожалеть. Он только гладил меня по волосам, то проводя рукой от макушки до середины спины, то пальцем поддевая рыжие прядки, скользя по ним до самых кончиков.

Смотрел на меня так пристально, словно видел впервые.

Наверное, я уже все поняла, но предположение казалось таким невероятным, что даже про себя произнести его было невозможно, не говоря уже о том, чтобы предположить вслух.

Поэтому я лишь отвечала ему столь же пристальным взглядом, насупившись, замерев в ожидании привычной боли. Я слишком много надеялась, слишком долго ждала, давно похоронив, заперев на замок все тайные мечты о собственной семье, о родном по крови человеке рядом.

Мне было настолько страшно сейчас, я чувствовала себя настолько уязвимо, что в груди начал нарастать комок несдержанной злости, почти ярости. Хотелось укусить эту руку, оттолкнуть, сбежать, но не позволить, так привычно не позволить этому чужому человеку смотреть на меня так, словно я что-то значу, словно я не одна из тысяч других для него. Глупая иллюзия, с которой учишься так больно расставаться еще в детстве. Если кто-то добр к тебе, это не значит, что ты что-то значишь для него. Он может просто жалеть тебя. О, эта омерзительная жалость чужого человека, которого ты начинаешь считать своим! Мерзкий яд, черная кислота, разъедающая изнутри, когда открывается правда.

– Амели… - тихонько проговорил Ди Вальт, словно пробуя мое имя на вкус.

Это больше, чем я могла выдержать. Старые приютские инстинкты, долгие годы старательно подавляемые разумом и сознанием, снова вырвались на волю.

– Убери от меня свои руки, - прорычала, отбросив от себя мигом ставшие омерзительными пальцы, отпрыгнув на другой конец кровати, вжавшись в угол стены, обхватив себя руками в до боли знакомом жесте, рефлекторно ища защиты и поддержки.

Я запретила себе так делать. Запретила давно. Стена и собственные объятия не то, что может поддержать. Но сейчас сдержаться было невыносимо.