Чтение онлайн

– Ами, «ознакомляться» и искать зацепки разные вещи.

Покачала головой. Эти двое явно сошли с ума. Или резко заболели манией величия. Или просто пытаются чем-то меня занять, чтобы не обидеть.

От последней мысли чуть действительно не обиделась.

– Ладно, я попробую, - смирилась с бессмысленностью остатка сегодняшней ночи. В конце концов, может, на новую научную работу материала хоть нагребу.

Дальнейшие несколько часов прошли под шелест старинных рукописей и редкие тихие перешептывания Мелиссы и Эрика. О чем именно эти двое шептались, я уточнить не пыталась, более того, намеренно не прислушивалась к их разговору. Мне не нужны чужие тайны. Если они не готовы рассказать, то я уж точно ничего там подслушивать не хочу.

Как и ожидалось, ничего нового я о временах образования Пустоши не узнала – и до меня уже было обследовано все вдоль и поперек. Впрочем, обследовать было особо нечего. Наш Материк тогда понес страшные потери в населении, причем в лучшей его доле. Большая часть достижений науки была потеряна безвозвратно, в мире воцарился хаос и анархия, в результате чего те немногие оставшиеся в живых маги и аристократы массово гибли в попытках сохранить мир и порядок. Темные, страшные времена, длившиеся целых три столетия. Потери в магии и науке были столь серьезными, что по некоторым оценкам, мы до сих пор не вернули тот уровень развития, который был достигнут ко дню проклятого эксперимента. В таких условиях, разумеется, мало что из описания событий дошло до наших времен. Ситуацию осложняло и то, что письменность в те времена распространена была слабо, люди общались посредством неких магических слепков, способ создания которых так и не был восстановлен в современной истории. Да и сами слепки не факт, что существовали. Возможно, мы попросту неправильно поняли те отрывочные сведения об эре до Черного Дня, что до нас все-таки дошли.

О периоде же за несколько десятков лет до и сразу после образования Пустоши и вовсе не было известно практически ничего.

К утру в сон клонило уже нестерпимо.

Взгляд бессмысленно скользил по строчкам какого-то весьма корявого автора, обожающего метафоры и пространные рассуждения. Я уж не говорю о том, что древний язык, на котором изъяснялся этот писатель, настроения тоже не добавлял. Бога ради, у меня каникулы, почему я опять читаю вот это вот все? Я еще от прошлой своей защиты курсовой не отошла!

К шести утра Эрик с Мелиссой наконец-то засобирались к себе. Хорошо, что нам всем на работу, иначе даже не знаю, сколько бы еще эти маньяки готовы были здесь просидеть.

В комнату я буквально побежала, договорившись, что следующей ночью снова присоединюсь к ним. Вообще, хотелось по-тихому устроить скандал каждому по отдельности, но рукописи древних писателей, чтобы им икалось на том свете, утомили меня настолько, что уже даже стало все равно на то, какие там у Эрика с Мелиссой отношения.

***

Следующие несколько дней были неотличимы один от другого. С утра до позднего вечера я помогала в расследовании, параллельно занимаясь реализацией парочки старых своих проектов, а по ночам сидела с Эриком и Мелиссой в библиотеке в наивной попытке найти что-то, что помогло бы раскрыть секрет Пустоши. Своими идеями жених и подруга со мной так и не поделились, но я была слишком апатично-уставшей, чтобы обращать на это внимание. Порой и вовсе возникало острое желание бросить эту глупую затею и пойти нормально выспаться. Но мешала совесть: в моей давно сложившейся картине мира близкие люди всегда решают проблемы вместе и не бросают друг друга на полпути.

Впрочем, с каждым днем меня все больше и больше мучало банальное осознание не просто бессмысленности поисков в целом, но и бессмысленности конкретно моего в них участия. Большую часть времени я скорее дремала над старыми свитками и новыми исследовательскими работами, которые Эрик доставал для меня с каким-то непоколебимым упорством. Бесило и то, что я банально не понимала, что искать.

Ди Вальта же я игнорировала практически с тем же упрямством, что и Эрик с Мелиссой игнорировали мое желание узнать их наработки. Отец еще несколько раз пытался наладить со мной контакт, но я всячески уходила от разговора, оправдываясь то одним делом, то другим. В конце концов, он осторожно заявил, что всегда будет рад поговорить со мной, если я буду готова. И отстал. Но, как и обещал, всячески демонстрировал, что он рядом – от приказов слугам доставлять мне обед на рабочее место до выполнения некоторых моих задач в моменты, когда у меня окончательно заканчивались часы в сутках. Своей помощью отец весьма доходчиво доносил, что он постоянно в курсе того, чем я занимаюсь, причем порой даже больше в курсе, чем я. Приятно, конечно, порой забыть о каком-то деле, а потом вспомнить о нем, когда оно уже само собой сделалось. Такая забота безусловно не могла не вызывать определенного теплого отклика в душе, но в то же время и весьма активно подогревала мою обиду, с которой все никак не удавалось справиться, несмотря на увещевания Эрика и Мелиссы, которые в редкие перерывы в своих исследованиях, похоже, задались целью во что бы то не стало помочь мне наладить отношения с отцом.

С королем я встреч не искала, как и он со мной. Мужчина словно и вовсе забыл о моем существовании. Я же старательно убеждала себя, что это к лучшему и что так оно и должно быть.

Через две недели такого расписания у меня окончательно начали сдавать нервы. Сидя в очередной раз в этом проклятом особом отделе библиотеки, я набиралась смелости заявить Эрику и Мелиссе о том, что дальше им лучше все-таки продолжать без меня, как вдруг взгляд зацепился за одно единственное слово в конце очередного, уже даже не знаю, какого по счету, свитка:

«…сей государь усох от горя к годовщине Черного Дня...»

Усох. В те времена это слово часто использовалось в контексте смерти от болезни или от раны, в общем-то, в нем нет ничего удивительного. Вот только наши жертвы тоже усыхали после окончательной смерти, причем в прямом смысле этого слова.

Совпадение?

К тому моменту я перерыла уже столько свитков, что с легкостью могла восстановить в памяти моменты описания смертей всех более-менее значимых фигур того времени. Разумеется, только тех, чьи смерти были хоть как-то упомянуты. Нигде я этого слова не встречала, но… один из оставшихся в живых архимагов, по словам словоохотливого свидетеля, был «истощен до голых костей» к моменту своей гибели.

Он воевал с первыми призраками Пустоши, это та еще работенка, так что неудивительно, что архимаг умер от истощения, к тому же автор того вольного опуса был весьма горазд на преувеличения, но…

Или я уже настолько спятила, что хватаюсь за любую ниточку?

Ладно, надо сказать ребятам, так я хотя бы не уйду от них ни с чем.

– Мм.. Эрик? Мел? – Неуверенно нарушила ночную тишину.

– Что Ами? Еще рано для перерыва, но если ты проголодалась…

– Нет, Эрик. Я тут кое-что заметила.

– Что? – Впился в меня требовательным взглядом мгновенно оживившийся принц.

– Скорее всего, это ерунда, но вот, смотрите, - я коротенько рассказала о своих подозрениях, показав соответствующие строчки, - …мысль, конечно, глупая, но она хотя бы есть. – Устало закончила, опустив голову на скрещенные руки. Как же я устала, боги.

Эрик и Мелисса, тем временем, снова загадочно переглядывались. Все это уже начало порядком раздражать.

– Но зачем?.. – Протянула подруга, многозначительно косясь на принца.

– Возможно, были причины, - тихо ответил тот.

– Может, вы уже просветите меня уже? – Устало проворчала, совершенно не надеясь на положительный ответ.

Но в ответ последовала непривычная тишина.

Подняла голову.

Ребята смотрели на меня с видимым сомнением.

– Амели, - наконец заговорил принц, - что ты скажешь на мысль о том, что Призраки могут обладать разумом?

– Скажу, что вы спятили, - поморщилась, - там нет никакого разума, Эрик, это твари, питающиеся жизненной силой, причем магическая идет у них в разряде деликатесов. Там нет ни разума, ни сознания, ни даже базовых жизненных инстинктов, кроме инстинкта убивать. Они же даже в ловушки лезть готовы, лишь бы добраться до живых. Только благодаря напрочь отсутствующей осторожности, Эрик, и, соответственно, даже базовой разумности мы и научились их убивать. Какой к черту разум?! – Под конец речи я почти сорвалась на крик.