Чтение онлайн

— О Господи, Господи! Чмъ все это кончится? А о Куропаткин ни слуху ни духу, и дла наши плохо идутъ. Вамъ рюмку водки? Англійской? Да, и что это будетъ? Говорятъ, что долго намъ не продержаться. А ну ихъ! Чего даромъ народъ-то губить. Все равно съ японцами намъ не справиться…

Буфетчикъ, врно, долго еще говорилъ бы на эту тему. Для меня же было вполн достаточно. Я поспшилъ уйти.

Въ дешевыхъ городскихъ квартирахъ, расположенныхъ рядомъ со «Звздочкой» и занятыхъ по преимуществу красавицами Артура, шло веселье. Изъ оконъ раздавались звуки піанино. Чей-то поставленный на шампанскомъ голосъ старался изобразить цыганскій романсъ. Пла плохо, но все-таки пла.

Прохавъ къ казармамъ 12-го полка, я умилился душой.

Нсколько солдатъ изъ обоза играли въ чехарду. Были они выпивши, или нтъ — я не знаю. Но что имъ было совершенно безразлично, идетъ бомбардировка Стараго города, или нтъ — то это было ясно.

У зданія флотскаго экипажа меня поразила слдуютцая картина. Извозчичья коляска. Въ коляск, на заднемъ сидніи, два китайца, на переднемъ — два стрлка. Вс четверо сильно выпивши. Возница дремлетъ. Лошади едва плетутся. Сдоки о чемъ-то горячо бесдуютъ, затмъ начинаютъ обниматься — очевидно, доказывая этимъ свою дружбу.

Глядя на эту сцену, я невольно задумался надъ вопросомъ — что это: русская ли разнузданность, или китайская хитрость?

Читатель долженъ помнить, что китайцы были прекрасными и полезными шпіонами, только не для насъ, а для японцевъ.

Часамъ къ 6 вернулся въ Старый городъ. Бомбардировка прекратилась. Все приняло обычный обликъ, все по старому: на улиц масса публики, на Этажерк играетъ оркестръ, на аллеяхъ много морскихъ офицеровъ, дамъ меньше.

Единственно, что напоминало о первой бомбардировк — это разрушенія. Публика группами собирается и съ любопытствомъ разглядываетъ ихъ. Улицы, гд попали снаряды, уже подметены. Телеграфные и телефонные столбы и провода исправляются. Ямы, въ вид воронокъ, на улиц и тротуарахъ засыпаны.

По городу словно буря прошла, и все успокоилось, все вошло въ обыденную колею. Явилась даже увренность: это только такъ; врно, больше не повторится. Не можетъ же быть, чтобы японцы начали разрушать городъ. Главная ихъ цль — форты и укрпленія крпости. Не станутъ же они безцльно тратить дорого стоящіе снаряды на разрушеніе домовъ мирныхъ жителей.

Въ 10 часовъ вечера я пріхалъ къ редактору «Новаго Края» на воскресную бесду.

Кром г. Томаровича, никто изъ нашихъ не пришелъ.

Редакторъ, Петръ Александровичъ Артемьевъ, по обыкновенію былъ бодръ. Никакія неожиданности, казалось, не могли выбить его изъ колеи: онъ со спокойной увренностыо смотрлъ на будущее. Онъ врилъ въ счастливую звзду Артура, и поэтому ничто не могло его заставить хотя на минуту усумниться въ счастливомъ исход наступившей тсной блокады крпости.

Никогда не забуду его фразы, сказанной мн имъ въ эту ночь на прощанье.

— Спокойствіе, полное спокойствіе, увренность въ своихъ силахъ и ршеніе, но не на словахъ, а безповоротное ршеиіе воина умереть съ честью.

Выйдя вмст съ Томаровичемъ на улицу, мы сразу попали въ тьму кромшную. Полная темень, грязь невылазная, и сильный дождь. Счастье наше, что я позаботился о коляск.

Артуръ ночью, подъ проливнымъ дождемъ, нчто до горечи непріятное.

Было совершенно тихо. Береговой и сухопутный фронтъ молчали. Все окутано безпросвтной тьмой. Только въ сторон моря свтовая полоса — то прожекторы освщаютъ рейдъ.

— Ну и темень! Того и гляди, японцы поведутъ сегодня штурмъ. Посмотрите: кругомъ въ трехъ шагахъ ничего не разглядть — говоритъ Томаровичъ.

— Кто идетъ? раздался голосъ выросшаго изъ темноты патруля.

— Свои, свои.

Мы спускались съ Перепелиной горы въ городъ.

Около 2-хъ ночи, когда мы съ Томаровичемъ, забравшись на оттоманку, пили чай, мирно бесдуя о минувшемъ дн, въ сторон Дагушаня послышалась сильная ружейная стрльба, съ минуты на минуту усиливавшаяся.

Орудія молчали. Свтили лишь боевыя ракеты.

Никакъ начался штурмъ? Но почему молчатъ орудія?

Ружейный знакомый трескъ усиливался. Послышались отдльные орудійные выстрлы, за ними начались залпы.

Вс звуки смшались.

Я хотлъ было хать на фронтъ, но дождь, полившій, какъ изъ ведра, заставилъ меня отказаться отъ этого ршенія.

Къ 5 часамъ утра все успокоилось.

Оказалось, что шла атака Дагушаня.

На слдующій день противникъ, оставивъ въ поко городъ и всю оборонительную линію, обрушился на Дагушань. Гора Дагушань и Сяогушань, эти естественные форты Артура на его восточномъ фронт, переживали страшные часы.

Во-первыхъ, он не были использованы, такъ какъ при распланировк крпости ихъ не считали серьезными опорными пунктами, и поэтому ихъ и не думали укрплять и вооружать, какъ того требовало ихъ положеніе относительно крпости.

Генералъ Смирновъ усплъ Дагушань и Сяогушань слегка лишь вооружить.

Во-вторыхъ, съ оставленіемъ генераломъ Фокъ Волчьихъ горъ, он подвергались фланговому огню, и поэтому защищать ихъ было положительно невозможно.

Противникъ развилъ по нимъ такой страшный фронтальный и фланговый орудійный огонь, что защитники ихъ положительно таяли.

Роты 13-го восточно-сибирскаго стрлковаго полка шли туда, какъ на врную смерть. Они защищали Дагушань вмст съ артиллеристами до послдней крайности.

Такъ какъ Дагушань былъ не фортъ и даже не долговременное укрпленіе, а лишь ничмъ почти не защищенная артиллерійская позиція, безъ какихъ бы то ни было признаковъ казематовъ и блиндажей, въ которыхъ можно было укрыться во время подготовительной къ штурму бомбардировки, то становится до очевидности понятнымъ, что творилось на этой гор, когда противникъ направилъ туда огонь всхъ своихъ орудій.

Защиту Дагушаня я считаю одной изъ блестящихъ страницъ всей эпопеи защиты Артура.

Стрлки и артиллеристы доказали, на что способенъ нашъ воинъ.

Будь Дагушань и Сяогушань укрпленъ такъ, какъ подсказывала сама природа — защита Артура облегчилась бы многимъ.

Дагушань на восточномъ, Высокая на западномъ фронт — дв почти равнозначащія величины. Какъ та, такъ и другая не вошли въ утвержденный планъ крпости.

Чмъ же была Высокая гора для крпости — читатель узнаетъ дальше.

Теперь, когда все пережитое кануло въ вчность, когда эпопею защиты Артура заслонили событія революціи — мало кто интересуется ею, но тотъ, кто заглянетъ въ эту исторію, тотъ невольно отдастъ должное артурскому гарнизону и призоветъ проклятіе на тхъ, кто довелъ Россію до Артура.

Я не останавливаюсь здсь на отдльныхъ фактахъ исключительнаго геройства отдльныхъ лицъ, но свидтельствую, что защита Дагушаня — это рядъ блестящихъ доказательствъ выносливости, отваги и самоотверженія нашихъ офицеровъ и иижнихъ чиновъ.