Чтение онлайн

– Не смей так выражаться!

– А как ещё мне выражаться?
– Альто круто развернулся ко мне.
– Как, если других вариантов я не вижу? Если вы - одна семья?

Я криво усмехнулась:

– Ты бы всё равно не удержал бы это в себе, да? Ты всё время об этом думал. Что я - высшая риния и обречена повторить судьбу своей бабушки. И когда массировал мне спину - тоже, верно?

Альто покачал головой. Его скулы были напряжены, губы побледнели.

– Нет. Тогда - нет. Только когда ты сказала о сказке с грустным концом. Я вдруг представил себе, какой была бы моя сказка, если бы вместо Лорены была ты.

– Ты забыл, что другие ринии выходят замуж и счастливы всю жизнь, - прошептала я.
– Не изменяют и не... не сильно преступают границы.

Наши взгляды встретились.

– Нет, - негромко сказал Альто.
– Не забыл. Но это ничего не меняет.

– Совсем-совсем ничего?

Альто покачал головой в темноте. Свет фонаря за окном обрисовывал его фигуру, и сейчас она казалась зловещей и чёрной, будто силуэт призрака-обвинителя.

– Мне жаль. И. жаль, что я поделился с тобой. Это несправедливо. Ты, в конце-то концов, даже не инициирована.

– А если бы я была инициирована?
– сквозь зубы произнесла я.
– Если бы я попала в твой дом уже настоящей высшей ринией? Как бы ты ко мне отнёсся? Запер в подвале? Привязал к кровати? У Дамира, я помню, была парочка отличных идей!

Тёмный силуэт пожал плечами. Сейчас мне едва верилось, что это тот же самый Альто, который за ужином на моих глазах поливал золотистую корочку котлет грибным соусом и улыбался, глядя, как Ян поглощает морс стакан за стаканом.

– Это всё неважно, - устало сказал Альто.
– Потому что дело не только в твоём происхождении. Я и сам хорош, со своим-то прошлым. Я ведь стал достойным преемником отца - авантюристом, любящим срывать низко висящие плоды, надкусывать и швырять на землю.

Я слушала его и не верила своим ушам. Альто всерьёз говорил это? Или специально пытался меня разъярить, вывести из себя, как Фрэнсис когда-то? Сделать так, чтобы я его ненавидела? Ведь мы сблизились. И этим утром, и днём, и этой ночью. Словно друзья, которые вдруг нашли друг друга, пусть ненадолго.

Совсем ненадолго. Потому что сейчас Альто разрушал эту близость на моих глазах. Разрушал что-то хрупкое и живое, не оставляя ничего, кроме кучки потускневшего песка на полу.

Я молча подошла к двери и рывком распахнула её.

– Уходи, - просто сказала я.
– Сейчас.

Десять лет назад я спорила с Фрэнсисом, пыталась его вернуть, переубедить. отговорить. Объяснить, что ему не нужно уходить, что мы можем понять друг друга. Сейчас - нет. Пусть Альто думает что хочет.

Глупо. Бессмысленно. Но разговаривать тоже не было смысла.

Альто влез в брюки и подошёл к дверям. Рубашка так и осталась лежать брошенной у моей постели рядом с туфлями.

– Из-за афер моего отца погибали люди, - негромко сказал он.
– А твоя мать и бабушка были рабовладелицами. Я буду играть чужими жизнями ради спасения своего бизнеса, а ты рано или поздно поработишь сердце и волю живого человека. Это наше будущее, Кора, и ни одна ледяная башня тебя от него не спасёт.

Дверь мягко закрылась за ним. Я осталась одна. Точно так же, как десять лет назад, когда уехал Фрэнсис, а я осталась наедине с пиджаком, забытым на песке, и шипел в вечерних лучах прибой.

Я села на рубашку Альто и закрыла глаза.

В машине мы молчали. Утреннее солнце било в ветровое стекло, день обещал быть жарким, и я отнюдь не жаждала поскорее прибыть в цитадель клана Равьер, выпотрошенную и опустевшую. Но сидеть рядом с Альто, поглядывая на его расслабленные пальцы на руле, мне хотелось ещё меньше.

Он выглядел настолько невозмутимым, словно его вообще ничем нельзя было прошибить. Словно ночного разговора и отчаянной ссоры не было вовсе.

– А женщина, с которой мы оставил Яна, надёжн...
– начала я.

– Да.

– И ты не боишься, что он попробует убеж.

– Нет.

Я отвернулась к окну. Зачем я вообще с ним разговариваю? Да и стоит ли сомневаться, что Альто сделает всё, чтобы защитить Яна? Я же видела, как он смотрел на мальчика.

– Ян за завтраком даже не понял, что между нами что-то не так, - проронил Альто, поворачивая руль на изгибе горного серпантина.
– Ты быстро учишься.

Я пожала плечами:

– Он слишком был занят своими мыслями.

– Знаю.
– По лицу Альто пробежала тень.
– Теперь он знает о Лорене, и это не очень-то хорошее знание.

– Ты мог бы ему соврать. Не говорить всей правды.

Альто поднял бровь. Я прикусила язык.

– Думаешь, от вранья кому-то в итоге становится лучше?

Минуту мы ехали молча под шуршание шин. Впереди вырастал город, и мне ужасно хотелось свернуть на окружную дорогу и выбрать другой маршрут - к морю, в пустыню, куда угодно. Но что делать там? Играть с Яном и Альто в счастливую семью? Ждать, когда Нарисс поскребётся в дверь, чтобы его пустили на роль доброго дядюшки?

Наконец Альто прервал молчание:

– Будь у меня возможность, я привёз бы Яну доктора, который мог бы поговорить с ним, помочь в его горе. Но это слишком опасно для него самого.

– Маленький ершистый принц, которого нужно прятать, - проговорила я негромко.
– И я его, кажется, уже люблю.

Альто едва заметно вздрогнул, но не сказал ничего.

Мы выехали на улицы утренней Ларетты. Справа замелькали витрины, и я заметила, что всего лишь менее четверти были закрыты щитами и жалюзи, остальные же продолжали работу. Словно переворот их не коснулся. Только нас.

Я закусила губу. Хотела бы я быть скромной маникюрщицей в одном из этих салонов? Жить тихой жизнью, никого не видеть и чтобы меня не трогали?

Я мысленно покачала головой. Нет. Как бы эгоистично и высокомерно это ни звучало, но я выросла привилегированной принцессой. Единственная, кем я могу себя ощутить, -принцесса в изгнании, плохо моющая посуду. Риния, лишённая клана.

– Но не обычная женщина, - произнесла я одними губами.
– Никогда.

Альто бросил на меня острый взгляд из-за руля:

– Мечтаешь о величии? Помнишь, что я тебе рассказывал о попранном честолюбии?

– Я знаю, что сейчас мы едем в мой прежний дом, чтобы попрать моё честолюбие окончательно, - мрачно отозвалась я.
– А вот Нариссово, наоборот, вознесётся до небес.

Альто мне не ответил. Он вдруг напрягся за рулём, и секунду спустя я увидела почему: между кварталами показалось обгорелое здание консерватории.

– Ну, это уже чересчур, - сквозь зубы произнёс он.

Кровь отхлынула от его лица. Я почувствовала, что тоже бледнею. Консерватория, где учились скрипачи, пианистки, композиторы...