Чтение онлайн

– В подписанных документах прослеживается четкая линия, по которой понятно, что вы планировали передачу только Алине, а не ей с мужем.

– Конечно! Я даже не знал, что они женаты. И как раз хотел успеть с этим до брака, чтобы избежать, в случае чего, таких вот сюрпризов.

– Папа!..
– восклицаю я ошеломленно.

Он не озвучивал мне эти свои мысли. По понятным причинам. Но сейчас, узнав о них, я испытываю двоякое чувство - с одной стороны, мне обидно, что он так не верил в нас с Иваном (хоть и оказался в итоге прав), с другой - если бы он сказал мне, возможно, я бы созналась (из чувства протеста), что уже вышла за Безрукова.

– Да, дочь. Признаю, что при всей своей симпатии к Ивану - напрасной совершенно, - я выбрал поступить здраво и ответственно. Так что плановая дата распределения долей была еще одной причиной для переноса даты вашей свадьбы. Не только моя командировка и операция бабушки.

– Если мы докажем, что это был ваш подарок дочери, а не общая супружеская собственность, - продолжает Даниил, - суд может учесть наши аргументы.

– Тем более вы не знали, что она уже замужем, поэтому выбрали такой вариант наделения ее долей, - добавляет Вячеслав.
– Это тоже можно вполне доказуемо. Не стопроцентно, - тут же отмечает он, - но пробовать можно. При лояльном судье…

– А не получится, что я так подставлю дочь под статью?

– Какую?
– удивляются оба.

– Ложь и клевета. Вроде, есть такая.

– Это не наш случай, - улыбается Верховцев.
– К тому же вряд ли вы будете заявлять на нее за эту ложь.

– На дочь не буду. А на упыренка могу?

Мужчины переглядываются.

– На Безрукова тоже не стоит, - отвечает за обоих Дворецкий.
– Он будет это оспаривать.

– Ну что, решили? Пробуем эту стратегию?
– поднимается отец.

– Да. Мы подготовим исковое.

Они тоже встают. Пожимают папе руки.

– Тогда жду. На связи, - он провожает их из кабинета и возвращается ко мне.

Улыбается, вновь садится рядом.

– Прости, пап, что была такой дурой и так тебя подставила!
– не выдерживаю я его ласкового взгляда - чувствую, что не заслужила.

Он морщится, не переставая улыбаться.

– Да брось, Олененок. Что мы, с каким-то прощелыгой не справимся? Ничего ему от нас не обломился, даже не сомневайся.

Я глубоко вздыхаю - а что еще мне остается? Лишь положиться на папу и надеяться, что он исправит мой косяк. Как делал всегда…

– Не грусти, дочь - прорвемся, - щелкает он мне по кончику носа.

Я невольно улыбаюсь.

– А с кем ты уехала со свадьбы?
– спрашивает он, будто спохватившись. Или просто пытается сменить тему.
– Твой лимузин остался на стоянке, моя машина тоже на месте. И такси ты не успела бы вызвать.

– С опоздавшим гостем. Не знаю, как его зовут. Не спросила имя.

– Опоздавшим?
– его взгляд настороженно застывает, он задумывается, видимо, перебирая в памяти: - А разве кто-то опоздал? Вроде, все были, кто в числе приглашенных…

– Я когда выбежала из отеля, он как раз приехал и удивился, меня увидев. Сказал, что, похоже, все пропустил. Я попросила его меня отвезти.

– А что у него за машина?

– Спортивная. Я, честно говоря, не обратила внимания на марку.

– И ты уехала с кем-то, кого не знаешь, на машине, у которой не удосужилась посмотреть даже марку, не говоря о номере?
– сердится он.
– Чему я тебя учил с детства?

– Пап, ну я уже не маленькая девочка. И я не сказала, что не знаю его. Просто не помню имени, - чуть привираю, защищаясь. Да и не привираю даже - я точно знаю, что уже видела своего спасителя.
– А на марку машины мне было наплевать.

Он встает и идет к телефону на столе.

– Гордей, позвони в отель, где была свадьба, и запроси запись с камер. Мне нужно знать, с кем уехала Алина. Срочно.

Закончив звонок, смотрит куда-то мимо меня.

Странно… что его так напрягло?..

Я не остаюсь ждать, пока папе сообщат имя незнакомца, и прощаюсь с ним.

Выхожу из здания офиса с тяжелым сердцем: хоть какое-то решение мы нашли - не стопроцентное, я помню, - меня все равно гложет чувство вины. И стыд, что была такой дурой, что и сама влюбилась без памяти, и поверила, что и Иван так же безумно и бесхитростно в меня влюблен.

Рефлексируя, я не замечаю, что у меня звонит телефон - на нем еще стандартная мелодия, и я ее не признаю. На экране просто цифры номера - в памяти забиты лишь номера родителей. Они постарались.

Колеблюсь не больше секунды прежде, чем ответить.

– Привет, подруга, - слышу привычно жизнерадостный голос Олеськи.

– Привет, - тяну я.
– Как ты узнала мой новый номер?

– Маман твоей позвонила. Она с легкостью тебя сдала, - охотно признаётся.
– Переживает, что тебя надо спасать, пока ты совсем себя в изоляцию не загнала.

– В изоляцию я и не собиралась, - возражаю чуть обиженно - неприятно, что они обсуждают меня за спиной.

– Вот и отлично! Куда сегодня - в спа или вечером в клуб? Пора тебе вылезать из подполья.

– Я и дня еще в нем не просидела!
– вновь возмущаюсь такому несправедливому обвинению.

– Ты телефон свой сменила, мне ни разу не позвонила, а я, между прочим, тоже за тебя переживаю. И Любка - все переживаем.

Этот упрек справедлив, и я молчу.

– Так что - махнем в спа?
– пользуется она моментом.

Я вздыхаю.

– Нет. Серьёзно, Олесь… мне правда никуда не хочется. Спа сейчас точно не то, что мне нужно.

– А что тебе нужно? Излагай - я за любой кипиш. Ты же знаешь.

– Знаю. Но могу предложить только зависнуть у меня на квартире.

– Слушай. Ты замуж не вышла, а не умерла. Ну какая квартира?

– Новая. Шикарная квартира, - рекламирую я торопливо: - С шикарным видом на…

– Так. Выключайте свою пропаганду. Не хочешь в спа - пошли в караоке. Будем под Анну Асти и бокальчик игристого горланить про бывших и несчастную любовь. Отпоем и оттанцуем всю твою боль. Я на все согласная.

Когда она сказала "отпоем", мне на миг показалось, что она продолжит фразу как "отпоем твоего Ивана", и облегченно выдыхаю, когда она заканчивает строчкой из песни.