Чтение онлайн

Поланский останавливается напротив. Не слишком близко и не слишком далеко. В руках никакого пакета - он ничего не покупал или бросил все из-за меня?..

– Привет!
– спокойно говорит он, как будто делает это постоянно - как старой знакомой.

– Привет, - отзываюсь я эхом и замолкаю, больше не зная, что ему сказать.

Терпеть не могу такие случайные встречи с малознакомыми людьми. Они максимально неловкие. Лучше бы прошли мимо друг друга, чем мучиться, не зная, как себя вести, куда смотреть и что говорить.

Повисает напряженная пауза, во время которой он внимательно меня разглядывает, улыбаясь - или усмехаясь - краешком губ, а мои глаза бегают, избегая его взгляда, и я мысленно от души желаю провалиться сквозь землю. И жалею, что сунулась в этот ТЦ. Лучше б на улице мокла!

Когда уровень внутренней неловкости достигает пиковой отметки, у меня неожиданно вырывается:

– Покупаете что-то?

– Да. Подарок бабушке, у нее юбилей, - отвечает он с явной - и удивительной - охотой.
– Уже больше часа тут хожу и пока ничего не выбрал.

– С подарками всегда так, - улыбаюсь я, радуясь, что так ловко выбралась из неловкого положения - про подарки можно и поговорить пару минут, а потом я скажу, что тороплюсь.
– Я тоже своей недавно выбирала. Только у нее не юбилей.

– И как, выбрала?
– заинтересовывается он.

– Да. Конечно. Мне помогли.

Я почти расслабляюсь, улыбка перестает быть скованной, а я - тяготиться разговором, как он вдруг спрашивает:

– А мне поможешь?

– С чем?
– не понимаю сразу.

– С подарком, конечно, - смотрит в упор.
– Поможешь выбрать?

– Я?
– восклицаю удивленно на эту необычную просьбу.

– Ты, - спокойно повторяет Герман.
– Если ты не торопишься.

– Вообще-то тороплюсь, - улыбнувшись, спешу я ухватиться за повод отказаться от просьбы.
– Я как раз заказывала такси, собиралась ехать к отцу в офис. К тому же, подарки - это дело личное. Уверена, вы справитесь с задачей лучше меня. Я совсем не знаю вашу бабушку…

– Это нетрудно исправить, - возражает он с легкой усмешкой, а его взгляд - цепкий, цепляющий за живое - вызывает во мне какое-то странное чувство.

Поланский явно не привык к отказам, и я почти уверена, что он не примет его и от меня. Настраиваюсь стоять на своем, но, когда он, как-то по-особенному, проникновенно глядя мне в глаза, говорит мягко, но настойчиво:

– Это не займёт много времени. На самом деле я уже знаю, что хочу подарить, просто не могу определиться с рисунком. Нужен женский взгляд, - я чувствую, что не могу ему сопротивляться.

Я замираю, как кролик перед удавом, и… соглашаюсь.

– Только недолго, - добавляю, когда он отводит глаза и разрывает контакт.

Едва заметно кивнув, Поланский жестом указывает на магазин, откуда только что вышел. Я следую за ним, мысленно недоумевая, как я умудрилась ввязаться в игру, правила которой мне неизвестны. Но их, похоже, знает Герман.

Когда мы входим, к нам сразу устремляется консультант, буквально бежит, спотыкаясь на высоченных каблуках, но Поланский останавливает ее, заверив, что мы справимся, и ведет меня к витрине с кашемировыми пледами.

– Плед?
– спрашиваю я.

– Да. Это вторая часть подарка - практичная. Бабушка у меня - огонь, - произносит с легко считываемой гордостью.
– В свои восемьдесят пять каждый день наматывает по саду по семь километров.

– В восемьдесят пять?
– поражаюсь я.
– Семь километров?!

– Не меньше. Следит по фитнес-часам.

– Продвинутая старушка, - улыбаюсь я.

– Еще какая, - соглашается, зеркаля мою улыбку.
– А когда не гуляет, то подолгу читает в беседке. Скоро осень, и я хочу, чтобы этот плед согревал ее прохладными вечерами.

– Отличный подарок, - говорю искренне - несмотря на его суровую внешность и репутацию плохиша, в этом жесте столько заботы о родном человеке, что это… подкупает.

– Какой из принтов лучше?
– резко переходит он к делу.

– Я выбрала бы этот, - показываю на спокойный бархатно-серый с еле уловимыми цветочными узорами в пастельных тонах, но с яркой ниткой окантовки, и с наслаждением провожу ладонью по услужливо разложенному передо мной кашемиру, ощущая его приятную мягкость.
– Сдержанный и элегантный. Классический, но с изюминкой. Как ваша бабушка, если я правильно ее себе представила.

Поланский не отвечает, лишь улыбается едва заметно как будто одобрительно и, не раздумывая, бросает консультанту:

– Этот.

Он не колеблется ни секунды! Не сомневается, не оспаривает, а просто… покупает. Как будто моё мнение было решающим… Мне даже становится не по себе из-за внезапного груза ответственности - выбор, по сути, сделала я. И, если подарок все же не понравится, это будет моя ошибка, не его, а отвечать перед бабушкой придется Герману. Но в общем-то он сам виноват. Я не напрашивалась в эксперты по пледам. И по подаркам.

Забрав пакет с покупкой, мы выходим из магазина. Я поворачиваюсь к нему и открываю рот, чтобы попрощаться, но Поланский перебивает меня:

– Алина, а как насчёт кофе? В качестве моей благодарности за удачный выбор.

– Его удачность определит только реакция вашей бабушки, - возражаю с улыбкой.
– Благодарить меня рано.

– Тогда просто так, - ничуть не смущается он и снова смотрит этим своим лишающим воли взглядом.

Мне почему-то вспоминаются инопланетяне расы менвитов, описанные Волковым. Те тоже обладали свойством подчинять себе людей, только лишь глядя им в глаза.

Тоже?.. Я сказала "тоже"?!

Ну нет, этот фокус со мной не пройдет. Оглядываюсь на дверь торгового центра.

– Не могу, - отвечаю с притворным сожалением.
– Я говорила, что тороплюсь. Мое время вышло.

– Ты, вроде, без машины?

– Да. Я вызову такси, - показываю телефон в руке.

– Не надо такси, - возражает резко.
– Я подвезу.

– Не стоит беспокоиться, - начинаю я, делая шаг к выходу, но Поланский даже не слушает, а, коснувшись рукой моего локтя, просит тоном, не терпящим возражений: