Чтение онлайн

– Бимон раз в жизни прыгнул на восемь девяносто.

– Ну, за восемь прыгают не раз в жизни.

– Так то спортсмены, а я ребенок был.

– Врунишка ты, врунишка. Знаешь, Максимка, я тебя с первого класса помню. Ты все время до этой болезни…Нет, до этого класса пончиком был. Ну куда тебе было так прыгать?

– Но зачем мне врать?

– Если хочешь со мной ходить, переставай врать. Это не надо. Расскажи лучше что интересное. Отец тебе ничего поподробнее про аварию не рассказывал?

– Он не любит об этом говорить. Мрачный становится. Говорит, что люди погибли, это не комедия, которую на бис пересказывать можно.

– Он прав. Он вообще у тебя молодец. Нравится он мне.

– А я? – простодушно поинтересовался юноша.

– Если завираться не будешь. А так, конечно, – лукаво покосилась на него девушка.

Это вновь наполнило его восторгом и желанием сделать хоть что-то.

– Ты видела, как ведут себя ночью майские жуки?
– спросил он вдруг, когда они проходили мимо огромного фонаря, освещающего ворота нефтебазы.

– Ну как… Летят, бьются о фонарь и падают. Мой отец их тоже на рыбалку собирает.

– А их танцы не видела?

– Что? – изумилась девушка, остановившись.
– Танцы майских жуков?

– Ну да, -он взглянул на часы.
– Сейчас как раз без десяти одиннадцать.

– Домой пора, – вздохнув, прокомментировала Татьяна.

– Ты послушай. Ровно без пяти одиннадцать вот здесь они устраивают воздушные танцы. Посмотрим?

– Ну, ты или фантазер или врунишка, или… Ну ладно, пять минут уже не спасут.

Проверим.

– Только надо тихо, -попросил Максим. Он попробовал перевести свое настроение в музыку – и она зазвучала. Он вспомнил вальс цветов из "Щелкунчика", вспомнил танец цветов из этого мультика и поднял его вверх, к фонарю, делясь свое радостью с кружащей вокруг фонаря живностью. И это началось. Неповоротливые майские жуки образовали круг, который, пульсируя, то расширялся, то сужался.

Затем он превращался в цветок, звезду, шар… А когда в воздушный вальс вступили и ночные бабочки, танец превратился в феерию. Но командовать примитивными существами было ужасно трудно – юноша ощущал недоумение каждого жука, выделывающего па вокруг фонаря. "Да, всё здорово, всё прекрасно, но вот это-то зачем?" – словно спрашивали они, выстраивая сложные фигуры. Наконец, обещанные пять минут прошло, и Макс, облегченно вздохнув, отпустил участников кордебалета с миром.

– Ну как? – спросил он у попутчицы.
– Кто врет?

– Что это было? – спросила ошарашенная девушка.

– Ну я же тебе сказал.

– Нет, что это было? Это они всегда так? Надо будет заснять, -шептала Татьяна, приходя в себя.
– Круто… Никогда бы не подумала! Ты часто видишь такое?

– Где там часто? – начал врать Максим. Он представил толпу знакомых с видео, снимающих ночью фонарь, и хмыкнул.
– Это уж как повезет.

– Но ты сказал, в определенное время…

– Но не каждый же день! Только иногда. Очень редко. Нам просто повезло, – придумывал он оправдание на случай, если девушка действительно придет без него любоваться на хороводы майских жуков.

– Ты знаешь, с тобой очень интересно. Спасибо. До завтра. Ты же завтра на занятия идешь?

– Ну да, уже пора.

– Всё-всё. Вон там мои предки мелькают. Ищут. Разбежались до завтра, – метнулась к своему дому девушка.

Пожав плечами, ухажер тоже пошел домой. Бояться Татьяниных родителей было нечего – он ничего плохого не сделал. Но мама блюла дочку – примерную во всех отношениях девочку. Поэтому прогулка с ней после "комендантского часа" (после десяти часов вечера!), да еще за пределами городка – могла быть чревата. А может, и нет. Но проверять реакцию взрослых ему не хотелось, тем более, что в душе кто-то тепло и нежно играл на скрипке. Заснул Максим счастливым. Даже идиотские выходки с соловьями и насекомыми не показались ему чрезмерными. Он всего лишь проверил некоторые свои мысли и был довольно осторожен. "Осторожен!" Устроил цирк а потом навешал Таньке лапши на уши", -улыбаясь возразил себе влюбленный юноша.

Глава 6

– Когда помашемся? – поинтересовался первым делом Кот. Ссора была давняя и пустяковая. Возможно, Максим в своем сарказме был тогда и неправ. Но извиняться?

Думалось -забудется. Не забылось.

– Послушай, -примирительным тоном начал Максим.

– Головка ослабла? Это мы слышали. А как насчет всего остального? Если что – ты не скрывай, мы тебе памперсов, живо прикупим.

Таким злым Макс не видел Котова давно. Что-то произошло. Какая-то новая злость, прямо ненависть какая-то.

– Ну хорошо. Когда скажешь.

– На большой перемене.

– После уроков.

– А чего откладывать? Не успеешь за памперсами? Ну мы так зашлем кого-нибудь.

– Судя по карканью, махаться будем серьезно. Или хочешь, чтобы преподы нас растягивали?

– Думаю, я за перемену отправлю тебя отдыхать дальше. Ну да ладно. Ждал долго, подожду еще.

– Ждал. Чего же ты ждал? Надо было в больницу и зарулить. К лежачему. Ишь, осмелел сейчас. Ничего кот помойный, получишь.

Они схватились за грудки и если бы не звонок, разборка началась бы немедленно.

Оба петуха вернулись за свои парты, время от времени убивая противника взглядом.

– Здравствуйте, садитесь, – односложно поприветствовала вставших подростков учительница математики – "Стервоза" Ирина Сергеевна. Ее не любили ученики, и она платила им тем же. Еще довольно молодая и очень симпатичная даже по меркам пятнадцатилетних максималистов, она казалась им черствым представителем преподавательского племени. Из тех, кого никогда не называли учителями и тем более педагогами. Такие преподаватели сразу зачисляются в противники, и с ними с попеременным успехом ведется упорная битва за незнания. Ни интереса, ни уважения, ни тем более любви к своему предмету они привить не могут и не собираются. Они чувствуют отношение к ним ребят и рано или поздно отвечают им взаимностью – если не ненавистью, то упорной неприязнью. И особенно к тем, кого подсознательно невзлюбили. К таким, увы, относился и Максим Белый.

– Сегодня в порядке подготовки к экзаменам мы повторим с вами некоторые темы и порешаем наиболее сложные задачи, -сообщила Ирина Сергеевна. – Дежурный, кого нет? – впервые оторвала голову от журнала математичка.

– О, Белый вернулся!
– радостно воскликнула она.
– Наслышана, наслышана. И о тебе, и об отце.

– Причем здесь отец? – вспыхнул Макс.

– К доске, Белый, к доске.

– Но, Ирина Сергеевна, он сегодня первый день. Давайте уж я, -предложил себя в жертву Сергей.

– Ты, Огоньков свою "пару" успеешь получить. Сиди, борец за справедливость. Я же сказала – будем повторять. Вот такое повторение крайне полезно. Каждому. Ты сам как думаешь? – обратилась она с риторическим вопросом к уже вышедшему к доске ученику.

– Не знаю, -пожал плечами подросток.
– Это, как таблицу умножения повторять.

Полезно, но нудно.

– Ладно, не будем спорить. Посмотрим, что полезно и что нудно. Это кто там? – обратилась она на хрюкающий звук. Это, предвкушая необычную забаву, фыркнула кое-что уже видевшая Татьяна.