Чтение онлайн

– Во-во! – Одобрил Котов. – Ты, главное, потом сними. Меня кое с кем.

Максим уже не слышал. Отойдя на расстояние разбега (бежать до пика волны, когда поднимет – прыгать!), он, закрыв глаза, погрузился в себя, ощущая что-то еще более новое и необычное. Если исцелявшие лучи были частью какой-то его силы, то подкатывающая волна была им самим. Всем им! Это она – его новая сущность и она управляет телом, а не наоборот! Вот она вновь приподнимает эту оболочку. Вот она крепнет, она поднимается гигантской цунами, вон ее гребень, и она несется, несется. Это я – цунами! Это я несусь! И он рванулся. На месте нарисованной толчковой доски он упруго оторвался от земли… Это были мгновенья полета, мгновенья радости абсолютной свободы, радости единения с небом!

Но волна разбилась на брызги и осторожно вернула его к реальности – в заполненную грязноватым песком яму.

Юноша поднялся и, отряхнув песок, посмотрел на свой след. Стояла тишина. И в этот момент второй волной накатила боль. Крепясь не застонать и не скривиться, рекордсмен отошел от ямы и сел на скамейку.

– Ну-ка, ну-ка, – пришел в себя один из офицеров. – Рулетку, пожалуйста.

– Мы уже замеряли до флажков. Осталось только сплюсовать, – объяснил кто-то.

– Что тут плюсовать? Весь прыжок мерить надо. Да вы понимаете, что он сделал? – захлебывался мужчина, раскручивая блестящую ленту. Потом замолчал и он.

– Сколько? – сквозь боль поинтересовался Макс.

– Но так не бывает…

– Да сколько же? У нас спор.

– Восемь девяносто пять.

– Эх, пяти сантиметров не хватило для ровного счета! – посочувствовала одна из девчат, далекая от мирового спорта.

– Так у нас не прыгают. Это гипноз какой-то.

– Но я заснял! Весь прыжок заснял! – возмущенно закричал Ванятка. – Какой гипноз в аппарате? Вот бежит, а вот летит. Аж светится!

– Записывайте, Николай Николаевич.

– Если я запишу такое, меня завтра с работы выгонят. За пьянку. Ты мне лучше скажи, ты давно вот так?

– Э нет, вы подождите. Слушай, парень, как твоя фамилия? – ввязался офицер, оттесняя физрука.

– Белый он, – с готовностью ответили соратники рекордсмена.

– Сын нашего Белого? Это даже здорово! Вот что, скажи отцу, что ему следует явиться, и непременно с тобой завтра же, к подполковнику Лобешко. Запомнишь?

Хотя я лучше запишу. Это же надо! Такой самородок, – вырвалось у него.

– Самородок, да не ваш, – вдруг окрысился физрук. – Ишь, на готовенькое!

– Ах, это вы его отметили, приветили и натренировали. В яме с нарисованной доской.

– В вашей яме. Он наш и не перехватите.

– Отойдем! – они отошли и горячее заспорили.

– Предлагаю поделить, – вполголоса предложил им потрясенный, но еще более озлобленный Кот. – Ножовкой пополам. Как в цирке.

– Молчи, дурак, – вступилась Кнопка.

– А что, огребет наш чемпион за такой прыжок тысяч сто баксов, приедет и начнет вспоминать: "Эта со мной целовалась – на тебе десять кусков, эта за меня заступалась – на тебе пяток, эта со мной… гм…гм – забирай все, я еще прыгну".

– Деремся сейчас же. Только "на серьёз".

– Вот дяди уйдут, и начнем.

Как раз к этому времени красный как отваренная свекла Николай Николаевич объявил, что урок окончен и помчался со стадиона прочь.

– Во, побежал рапортовать о выдающемся прыгуне современности, – съязвил Кот вдогонку. – Ладно, ребята, у нас еще дела. По домам.

Однако ребята не расходились. Сегодняшний день принес несколько сюрпризов и обещал еще одно зрелище. Дело в том, что раньше Кот был выше и мощнее. Теперь он остался только мощнее. Хулиганистый, похоже, от рождения, он чем-то примагничивал к себе одноклассников. Максим был мягче, явно добрее и спокойнее.

Хотя в последнем показателе он в текущем году явно подрастерял.

– Тестостерон прет, – вздыхала классная руководительница, записывая очередное замечание в красном от них дневнике. Как и следовало ожидать, две группировки, две команды, в конце концов сцепились. Затем наступило перемирие, во время которого каждый из лидеров пытался уколоть другого. Сейчас по непонятной причине Кот этот порядок нарушил. Что-то случилось за время болезни. Но что, Максим пока не мог понять. А сейчас и не пытался. Боль затихающими толчками уходила, но теперь навалилась слабость. Но надо было вступать в бой. Как бы то ни было, никаких отговорок никто бы не принял. И не понял. Подросток, тяжело вздохнув, поднялся со скамейки.

– Где? – поинтересовался он.

– Вон там, – мотнул головой противник.

Судя по всему, он давно присмотрел этот заросший со всех сторон кустами пятачок на окраине стадиона.

Они встали в классическую для всех дерущихся петухов стойку. Макс хотел было применить "классику", но, увидев вольно опущенные руки противника, решил, что это будет как-то трусливо.

Некоторое время они примеривались. Затем Кот сделал выпад, целя кулаком в подбородок соперника. И… и время забуксовало! Это было смешно и удивительно – смотреть, как плавно, словно в замедленной съемке, движется тебе навстречу чужой кулак. Когда эта лапа с неумело сжатыми веснушчатыми пальцами уже приближалась к его лицу, Макс совсем немного шевельнул головой, и кулак все так же медленно двинулся в пустоту. Не понимая происходящего, юноша протянул к сопернику свою руку. Она двигалась нормально, без фокусов с замедлением. И пока Кот тянул свой кулак обратно, Максим хохмы ради потрогал его за нос, затем обернулся к зрителям.

Судя по их плавным движениям, и они находились в режиме "замедленной съемки".

Пока обозлившийся враг пытался провести сильнейший боковой удар в висок, а Максим приседал под плавно двигающийся кулак, затем – под второй, он понял – "необычайный ускоритель". Был такой дурашливый рассказ у Герберта Уэллса. То есть – не замедляется время у всех. Ускоряются реакции у одного. Почему? Черт его знает, почему. Надо этим просто воспользоваться. И опустив руки, подросток начал дурачиться – щипать бившегося "на серьёзе" соперника за нос, расстегивать пуговицы рубашки, подставлять физиономию под самый удар и уклоняться в последний момент, когда костяшки пальцев уже касались кожи. Это было упоительно, но, вскоре понял Максим, и утомительно. Не понимая, что происходит, слыша оскорбительный смех зрителей, Котов уже всем своим мощным телом кинулся на недосягаемого врага. Дождавшись первого прикосновения этого ревущего тепловозика, Белый резко отклонился, и соперник загремел куда-то в кусты. Оттуда он выскочил в колючках, красный от позора. Собравшиеся зеваки сначала засмеялись, затем примолкли. В руке Кота была зажата арматурина. Дальше события быстро приблизились к развязке. Потерявший от злобы и унижения всякое здравомыслие, подросток так быстро кинулся на Макса и так быстро нанес удар, что никто из присутствующих не успел ему помешать. Только взвизгнуло несколько оставшихся на драку одноклассниц, да подался вперед все тот же офицер, незаметно присоединившийся к болельщикам.

Но "быстро" было для всех, кроме Котиного соперника. Для него все окружающее продолжало течь в плавной замедленной съемке. Вот только железный прут поднялся и опустился немного быстрее. Это, однако, не помешало Максиму без труда уклониться от железяки, и, наконец, ударить соперника. Возмущенный подлостью Кота, он нанес удар куда и планировал – в печень, чтобы отбить дуэлянту всякую охоту драться дальше и не очень его травмировать. Но ударил несколько сильнее, чем думал ранее, – сказалось негодование таким нарушением неписаных правил. От удара нападавшего снесло в кусты вместе с его зловещим орудием. Странный бой закончился, и время вдруг вновь вернулось к своей обычной скорости. Котовы друзья кинулись к своему коноводу, остальные обступили Белого.

– Ну, ты даешь! – хлопнул победителя по плечу Сергей. – Это как в кино. Слушай, устрой меня к вам в секцию!

– У меня снимки мировые получились! Хоть сейчас в журнал! – восторгался Погорельцев.

– А ведь и убить мог. Когда с арматурой… Подло это, – прокомментировал Пенчо.

Максим молчал, вытирая обильный пот. "Как он там?" – заволновался Максим о силе своего удара, когда поверженного подростка вытащили из кустов. Тот был бледен, выпучив глаза, глотал широко открытым ртом воздух и не мог самостоятельно стоять на ногах.