Чтение онлайн

Дальше разговор шел о гарантиях и деталях. На отце Максима сломали быстро.

Впрочем, он знал, что это только запев. "Найду и уничтожу!". Но это потом. А пока… И уже на следующий день прямым рейсом небольшого, но чрезвычайно уютного самолета он был доставлен сюда – в страну пустынь и оазисов.

– Мы не отключаем тебя от мира сего. Тарабань кому вздумается. В том числе и "итальянке".

Но давай так – для всех ты дальше отдыхаешь в Ллорете.

– А мое отсутствие в гостинице? И среди наших?

– Увлекся дайвингом. Руководитель группы подтвердит. С тобой остается вот он, – переговорщик кивнул на угрюмо-молчаливого молодчика явно не испанского происхождения. – Но это так, для проформы. Думаю, ты юноша исключительно разумный.

И теперь Максим отсыпался в гостевом дворце своего нового пациента.

Глава 53

Окрошка была почти настоящей, правда, не на квасе, а на кислом молоке. Вместо раков подали здоровенных омаров. Перепелка, возможно, была и настоящей.

Справедливости ради следует сказать, что до этого Максим никогда не ел перепелов.

Как и не ел из золотой посуды. На инкрустированном какими-то драгоценными камнями (может – изумруды?) столе. Золотыми ложками-вилками. Один, при безмолвных тенях – официантах. По большому счету он все реже хотел есть. Но попробовать всего недоступного, о чем только мечтал, он решил.

– Моя вина. Неправильный перевод. Казните за причиненное вам неудовольствие, неправильный перевод, когда, ожидая приходя принца, Максим высказал пришедшему толмачу претензию насчет раков. – Но по тому, как лукаво прищурились глаза Сахиба, юноша понял – так спасалась гастрономическая репутация кухни гостевого дворца.

– Ладно, какая там казнь. В следующий раз закажу что-нибудь попроще. К примеру, салат с лобстерами и отбивную из акулы, а?

По тому, как уверенно кивнул переводчик, Максим понял – на этот раз не удивил.

Беседа была прервана быстрыми шагами наследника. Памятуя о допущенном вопиющем нарушении этикета, Макс кивнул головой (но не смог заставить себя склониться) и поблагодарил за оказанную заботу и гостеприимство. Араб отрицательно покивал головой.

– Его высочество не принимает благодарности, поскольку она не заслужена им.

Гостеприимство оказал его отец, да продлит Аллах его годы, кому и должна быть адресована эта благодарность. Вместе с тем, Его высочество надеется, что и он сможет заслужить благодарность дорогого гостя.

После обмена любезностями небольшой эскорт направился во дворец, где их ждал властелин. Он уже не лежал, а сидел в просторном кресле какой-то безумно дорогой редкостной кожи. Максим не мог не полюбоваться на результаты своего ночного труда. С лица его ушла мертвящая бледность. Почти рассосались страдальческие синюшные круги под глазами. И хотя встал шейх еще довольно тяжело, в его движениях, и главное – во взгляде исчезла обреченность смертельно больного человека. Наследник, поклонившись отцу, что-то сказал, тот, улыбнувшись пока бесцветными, но уже не синюшными губами, что-то ответил. Сын, вновь поклонившись, пятясь, подошел к двери и, уже распрямившись в проеме, ударил подростка взглядом.

Максим почувствовал этот удар затылком и спиной – он уже давно научился ощущать такие, опасные для него взгляды ненависти или агрессии.

– Сын восхищен твоим искусством, уже поднявшим меня с постели. Я ответил ему, что мы надеемся на более радикальные результаты. Я правильно сказал? – шейх быстро подошел вплотную к подростку. Араб был почти одного роста с юношей и смог напрямую заглянуть ему в глаза. – Но ты чем-то озабочен? – понял он.

– Ваше величество, – чуть поморщился Максим, – давайте продолжим? Если можно – всё остальное потом. Сегодня надо настроиться… И, пожалуйста, не удивляйтесь моему… ммм… поведению.

– Должен подчиниться, – шутливо покачал головой Его величество. – Это редко и непривычно, но… – он снял одежду и устроился на кровати. Максим, уже заранее содрогаясь, протянул над ним руки.

Можно привыкнуть к ожиданию боли, к осознанию ее неизбежности, порой – необходимости, но никак – к самой боли. Считавшая окончательно своей добычей тело шейха болезнь слепящей болью отбивалась от юноши. Словно не паутины метастаз выдирал Максим, а хватался за оголенные высоковольтные провода, -настолько сильно его било, трясло и корежило.

– Мне это напоминает ваши христианские описания изгнания бесов, – прокомментировал происходящее шейх в одном из перерывов, когда целитель, тяжело дыша, сидел в кресле и впитывал лунный свет. – Правда, там корчился всё-таки одержимый, а священник так не светился и не мучился… Если тебе действительно так мучительно больно, может, прервемся?

– Бесполезно ждать. Так будет все время. Пока не кончу с ним… С… ним, – вновь повторил юноша, явно овеянный какой-то мыслью.

– Но ведь вчера…

– Вчера мы не лечили болезнь. Вчера просто… ну, обезболили и укрепили здоровье.

Сегодня боремся с ним… С ним… давайте продолжим…

Какие-то слова шейха дали новый толчок для размышлений. Болезнь – не бес, но словно живое существо. И борется с врагом. Порождая боль. Поэтому эту боль сейчас не чувствует пациент. Не он сейчас враг. Я. Вот он и бьет по мне. Тем же оружием – полем. И это не сегодняшний обеденный лангуст. Это скорее -кракен.

Пока будешь бороться со щупальцем, насквозь прокусит клювом. Значит… Значит, надо убить его, а только затем выдирать щупальца. Наоборот – при более ранних случаях, пока он так… так не заматерел. Или, когда сами щупальца уже угрожают жизни. Ну что же, ну что же… -настраивался целитель. Попробую.

– Теперь я Вас умоляю, Ваше величество, что бы ни случилось – лежите спокойно. И вот что, – предчувствуя недоброе, попросил он, – дайте команду сюда не врываться ни при каких обстоятельствах.

После того, как больной в динамик (не все же время хлопать в ладоши) передал такое повеление, Максим вновь ударил полем по врагу. И тот незамедлительно ответил. Но на этот раз юноша бил, бил и бил по пульсирующему черному пятну в позвоночнике – самому злу. Оно корчилось и отвечало. Макс тоже корчился, кричал, ругался матом, но вновь бил. От напряжения исходящие от юноши лучи становились все более, до нестерпимости яркими, а контуры рук начали размываться. Протяжным, похожим уже на вой криком, целитель встретил угасание своих сил, потемнение, а затем и исчезновение видимой части поля. Он, качаясь, отошел от больного и упал в кресло – под лучи ночного светила. Шорох заставил его обернуться.

– Кто ты? – пересохшими от пережитого потрясения губами спросил подошедший шейх.

– Заклинаю тебя ответить. Если ты посланец Аллаха – так и скажи, дабы не гневил я Его, недостойно обращаясь с его воинством. Если посланец шайтана – уходи. Мне не нужна такая помощь.

– Но мы же договорились, – простонал юноша. – Все вопросы – потом. Вот – он расстегнул рубаху. – Крест на мне. Думаю, креста боятся и наш сатана, и ваш шайтан.

Неизвестно почему, но увиденный крест заставил еще больше побледнеть властителя.