Чтение онлайн

– Ну, до утра справимся, – обнадежил Макс девушку, выходя на "подзарядку" и отдых. – Если хочешь, можешь заснуть – мне не помешает.

– Придумал! Я и сейчас с тобой…

– Нет, побудь здесь. Надо спокойствие. Пусть закрепляется…

Конечно, он соврал. Просто не хотел. Да и чувствовал, знал – у входа сидела Кнопка.

– Ну что? Ну как? – шепотом поинтересовалась она.

– Всё путем, – также шепотом сообщил Максим, вновь направляясь скале.

– Так что, уже всё? – семенила рядом девушка.

– Нет, сейчас передохну и – опять. До утра. Но вылечу.

– Совсем-совсем?

– Ну да. Только оно как сказать…ну, совсем разгладится, еще денька через два.

Нерву привыкнуть надо будет, чтобы не тянул.

На скале, обнявшись сидела парочка, вставшая и двинувшаяся им навстречу. По сконфуженно-ликующему взгляду Патрика Макс понял, что его шутливый совет пошел на пользу.

– Мне надо немного "подзарядится". Извини, – стянул с себя майку Максим и закрыл глаза.

– Нет, ничего, что я тебя раньше… – и вдруг замолчала девушка.

Уже когда он поднялся, кнопка задала неожиданный вопрос.

– Макс, скажи, ты помнишь ту нашу прогулку?

– А, "танец цветов"? Конечно.

– А потом?

– Потом я убил пса, – помрачнел юноша. А что?

– А потом?

– Потом я провел тебя, и мы разошлись.

– Нет, а до этого?

– До этого… А, ну я попросил у псины прощения.

– Да, вздохнула девушка. – Скажи, а помнишь, как мы первый раз готовили яичницу?

Ну, когда нас оставили одних?

– А, это когда боялись газ зажигать и спички привязывали к карандашу, чтобы не обжечься? Да, а что?

– Нет, ничего. Это всё-таки ты. А то я вдруг подумала, что это не ты.

– Это почему же?

– У тебя на спине шрам был. Я же помню. Потом нос… Помнишь?

Ещё бы не помнить того яркого впечатления. По гарнизону бродила большая добрая дворняга. Ребятня любила ее гладить, чесать, в общем, делать то, что во все века делали дети с собаками. И эта псина безропотно сносила все, иногда и не совсем приятные проявления детского дружелюбия. Максим в детстве обожал возню со всякими четвероногими друзьями. И вот однажды, в порыве добрых чувств, он притянул голову псины вплотную (нос к носу) к своему лицу. Ну, как для поцелуя.

Стоявший рядом небольшого тогда ума дружок Борька взял да наступил в это время псине на хвост. Болевая реакция того была предсказуемой и Макс с рёвом, держась за нос, кинулся домой. К счастью, всё обошлось – пес куснул не со зла и несильно.

Но мелкий шрамик на правой ноздре оставался.

– И вот здесь был шрамик, – легонько провела по левой щеке юноши Кнопка.

– Иринка, успокойся. Неужели ты не понимаешь, что если я могу вот такое, как у Наташки, поправить, то себе такие мелочи не смог бы?

– Не подумала, – облегченно улыбнулась девушка. – Ладно, иди, чудотворец. Я буду ждать здесь – не терпящим возражений тоном заявила она, оставшись у входа в палатку.

Перед продолжением Максим попытался обдумать слова Кнопки. Затем, вспомнив, сколько других шрамов и отметин бесследно исчезли, махнул рукой. Может, при полном восстановлении все эти… дефекты и исчезли, – догадался он и вновь взялся за врачевание.

– Теперь спать, спать, спать, – убеждал Максим девушку, когда за палаткой начало светлеть. – За сегодня-завтра пройдет совсем. Ты только не обращай пока особого внимания. Пусть проходит. Я уезжаю послезавтра, забегу посмотреть. Подаришь фотку, хорошо?

– А ты? – уже засыпая, поинтересовалась Наталья. – Тоже спать?

– Я возвращаюсь. У меня еще одно дело. По дороге отосплюсь. Скажи ребятам, чтобы не переживали. Спи!

Выйдя из палатки, Максим чуть не споткнулся о свернувшуюся клубочком Кнопку, уснувшую на своем посту. Осторожно взяв на руки, он занес маленькую девушку в палатку к уже спящей исцеленной, укрыл и благодарно поцеловал в прохладную от утреннего горного воздуха щечку. Не как маг и волшебник, а как юноша, может даже, как мальчишка.

Глава 50

– Я почему-то думала, что ты придешь, – улыбнулась с порога Анастасия. Заходи- заходи. Когда пошли эти разговоры, что это ты, ну с Пушкой, с её мамой, со Стервозой, я подумала: "А почему и нет? Если такое может, обязательно придёт".

Но ты не приходил, и я решила, что ты просто такие… болезни не лечишь.

Присаживайся, сейчас будем пить чай.

– Некогда, честно, некогда, – осматривался Максим. Ему было стыдно и неуютно.

Серая жизнь девушки отложила и серый отпечаток на квартирку. Жила она со старшим братцем – прапорщиком, пропадающим дни и ночи в казарме. Фотографии рано умерших родителей стояли в стекле старого буфета. Маленький шкафчик, узкая девичья кроватка с распятием у изголовья, книжные полки. Столик, рядом – старинный торшер, мягкий стул. Скудность обстановки делала ДОСовскую комнату намного просторнее.

– Телевизор и комп в комнате брата. У нас там вроде зала. А это у меня типа как спальня – пояснила девушка, садясь на кровать. – Ну, как я поняла, к делу? Что от меня надо? Имей в виду – душу не продам. Лучше такой останусь.

– Дались вам эти души! Уже третья или четвёртая о том же. Не надо мне. Не чёрт я.

Вот, смотри, – он сверкнул своим крестом.

– Знатно. А перекреститься на распятие можешь? Ну, убедил. Так что надо от меня, чтобы ты смог… вылечить?

– Ложись и посмотрим. Надо молчать. И потом, время от времени мне выходить на балкон, к лунному свету.

– Романтика!

– Ну перестань. Я, конечно, виноват, но я же, всё-таки, пришел! Бросил всё, оставил ребят и – к тебе.

– Да что ты! Ты и не думай! Я совсем не о том. Необычно как-то. И если честно…страшновато.

Поэтому… Не обращай внимания. Мне ложиться?

– Да и ногу открой. А лучше вообще… до плавок.

– Хорошо, я сейчас переоденусь.

Максим успел перезвонить отцу. После решающего разговора всё вроде наладилось и благодарность Белого-старшего пока не имела границ.

– Не будешь ночевать и сегодня? Понимаю. Ладно. Мы тут в принципе и без тебя нормально пакуемся. Но кое-что придётся из хлама выбросить. Ну, твой старый велосипед, к примеру.

– Что? – подпрыгнул Максим.

– А что, музей организуешь?

– Н-н-нет, конечно…но, папуля, давай без меня ничего не выбрасывать. Я днём забегу.

– Забежишь днём? Ну, у тебя, видимо крутое прощание. Ну, шучу, давай.

Случай Анастасии оказался довольно серьезным. Правда, после исцеления деток всё было понятно – куда и как направить целительные поля. Самым сложным была задавненность болезни и то, что это была болезнь. Травмы или врожденные недуги исцелялись проще – организм сам старался помочь. Болезни же, как живые существа, защищались, огрызаясь болью. С такой тварью Макс ещё не сталкивался и, направляя свое поле на первый из очагов, приготовился терпеть. И не вытерпел. Вскрикнул, напугав пациентку.