Чтение онлайн

– Но я не знаю, – попытался рассказать правду Максим. – Это как поле какое-то.

Ну, вроде электромагнитного. Оно еще сохраняется после… смерти некоторое время.

А потом вроде как растворяется среди других полей. Ну как…как рафинад в чае. И здесь остался и уже нет его, как куска. Ну, не знаю, не могу объяснить по-другому…

Вот… И пока не растворилось, до него, этого поля, можно иногда… ну, докричаться. Вот у меня и получилось.

– А… все эти…поля… растворяются?

– Н-н-не знаю… – протянул Максим. – Но думаю, что не все…

– То есть, существует таки бессмертие?

– Думаю, что да. Да! – утвердительно вырвалось у него. Он сам почувствовал – ДА!

Но вместе с осознанием этого вдруг навалилась какая-то тоска и вновь откуда-то из бессмертия послышался тоскливый вой одинокого хищника.

– Спасибо, успокоил. Значит, за бессмертие! – поднял свою кружку Погорельцев.

Беседа то разваливалась на мелкие частички, то вновь объединялась. Но Макс заметил, что он перестал быть их центром. Где-то на уровне подсознания он ощущал – ребята перестали считать его своим. Слишком много произошло с их товарищем странного, выдающегося, а вот теперь – и героического. Всё правильно. Максим вспомнил, как начали завистливо сторониться год назад Немца из соседнего класса – вдруг вытянувшегося к двум метрам и начавшего выступать за юношеские клуб и республиканскую сборную по баскетболу.

– Ну, конечно, с таким ростом, – комментировали его успехи и зарубежные поездки злопыхатели. И ведь не изменился Немец, не зазнался (ну, чуть-чуть и поначалу), но вот так воспринимаются успехи ближних. Девчат это, конечно, не касалось – липли к знаменитости, что не добавляло ему популярности у ребят. "И со мной тоже", вздохнул Максим и повернулся с каким-то вопросом к Кнопке. Но та давно ждала его внимания и опередила своим вопросом.

– Мы, может, нескоро встретимся… Признайся, с Пушкаревой и её мамой – это ты?

– Разболтали-таки.

– Скажи, а почему – их? Подвернулись под руку или очень просили?

– Зачем ты так? В больнице, когда увидел умирающую, просто не мог…нет, ну, получилось так. Впервые, понимаешь? А её мать…ну да, просили. А что тут такого?

– Нет… просто… вон, к примеру, Наташка. Красивая девушка, а эта губа… Вот и несчастье на всю жизнь. Или наша Анастасия. И умница и красавица. А жизни из-за ноги нет. И не с нами, и не на танцы, и вообще…даже в школе. Ты ведь мог бы…а?

Ведь уедешь и всё… Пока здесь, а? – Кнопка умоляюще смотрела на своего кумира большими, полными мольбы и надежды глазами. Максим отвел свой взгляд и отыскал глазами Наташку. Шустрая девчонка, участница всех детских игр и проказ, однажды, перелезая через забор, сорвалась и зацепилась верхней губой за торчащий гвоздь.

Рванувшись от страха и боли изо всех сил, она сорвалась с него, но губу изуродовала. Наложенные швы этого увечья особенно не скрасили. С тех пор Наташка воспринималась ребятами, как верный друг и не больше. Даже напарника у нее не было. Вот и сейчас, когда опьяневшая молодежь начинала кучковаться, девушка осталась одна, сидя у костра и тихо перебирая гитарные струны.

Максим вновь посмотрел на Кнопку.

– Понимаешь… Это им надо объяснять… И согласятся ли они? Поверят? И потом… больно это.

– Потерпят.

– Мне. Мне больно! И я еще не отошел…Вот недавно…, – он осекся. – Ладно, -поднялся он и пошел к Наталье.

– Наташ, есть разговор.

– Садись, – улыбнулась она.

– Нет, давай прямо к делу. Я могу тебе помочь… Ну, с губой, – искал он слова.

Встала, отложив гитару, и девушка.

– Если можешь, помоги, – просто ответила она.

– Понимаешь, у меня…ну, как-то получается, что…

– Максимка, да весь гарнизон уже знает, что у тебя "что-то получается". Что от меня надо?

– Ничего, только…где? И когда?

– А давай сейчас, в палатке? – предложила та.

– Не боишься, что подумают?

– Не-а. Это ты бойся, что Кнопка подумает.

– Она же и подсказала.

– Золотое сердечко! Ну, тогда пойдем.

Макс все-таки подошел к маленькой поклоннице, сказал, что пойдет "попробует".

Кнопка искренне прошептала: "Спасибо!". Видимо, не считала свою протеже соперницей.

В палатке юноша своим вторым зрением рассмотрел лицо девушки. Затем облегченно вздохнул. По сравнению с исцелением изъеденной кислотой плоти, этот случай был для него почти мелочным. Почти. Но времени было мало. И мешал гуляющий в крови алкоголь.

– Через полчасика начнем, – пообещал он подружке, выходя из палатки.

Максим обошел поляну и по залитой лунным светом тропинке вернулся к Лысой горе.

Пейзаж был фантастический. Сосны на окружающих горах в зависимости от освещенности их лунным светом казались и черными, и серыми, и голубыми, и зелеными. Россыпи звезд украшали безоблачное небо. А внизу, под скалой, в темноту спокойной воды вливалось серебро воды перекатной.

Юноша снял майку и, купаясь в лунных лучах, сосредоточился на выведении из себя алкоголя. Он вспомнил, как выходила из него боль обожженной кислотой девушки, и представил, что также капает с его пальцев опьянение. Уже через несколько минут он почувствовал себя в "полной боевой форме", как говаривал его тренер Син. Как он там, кстати?

– Тоже любуешься, – прервал его медитацию Патрик, без приглашений присаживаясь рядом.

– Да, красиво. Но знаешь, – вдруг посчитал необходимым рассказать Максим. – Это так себе. Нам природа приоткрыла во-о-от такусенькую щелочку в этот мир. Мы же не видим ни инфра, ни ультра, ни магнитных полей, ни электрических. Ты не представляешь, что это за феерия!

– Ты видел, правда? Знаешь, сегодня, когда ты упал, я думал, что… если сегодня должно кончиться, то именно так. Падение, вспышка и всё. Но, видимо, еще не всё, правда?

– Наверное, если я живой.

– И всё же, кто ты? Люден?

– Нет. Наверное, нет…Не знаю. У Стругацких как-то проще. Или сложнее, не знаю.

Но как только узнаю, тебе по секрету расскажу. Ну а сейчас пойдем. Ты чего здесь один, кстати? Чего Валюшу кинул?

– Ай, чего пристает:"Прочитай еще да прочитай еще?" Как попка какой, все читаю и читаю.

– Ну, а если ты ничего другого не предпринимаешь!

– Ты что, она не такая…

– Приведи сюда, покажи эту красоту и хотя бы обними. Может, и найдутся другие темы.

– Знаток! А если по фейсу в ответ?

– Ну, это как в том анекдоте: "Иногда случается и по мордасам".

В палатке Максим решительно взялся за дело. Очень скоро его лучи стали пронзительно-яркими. Но лечил он сейчас небольшой участок девичьего лица, поэтому всё остальное в палатке оставалось в полумраке, ну, словно кто-то светил фонариком в одну точку. И боль исцеления была не столь обширной, не достававшей до мозгов – остро жгло пальцы и до локтей ломило руки.