Чтение онлайн

– А тебя уже?

– Брось, не ерепенься. Я же так, для сведения, – примирительно пробурчал юноша и потянулся за толстенным математическим фолиантом. Гостиница погрузилась в предэкзаменационную тишину. Максим, и не собиравшийся готовиться, вышел в коридор и набрал врезавшийся в память номер. Пора.

– Слушаю, -гулко и зловеще, словно из преисподней, прогудел страшный по своей силе голос. Но и Максим уже был уверен в своей странной, пугающей его самого силе.

– Есть дело, Ржавый, – твердо проговорил юноша в трубку.

– Это ты, милое дитя, -протеже Ираклия? Добро пожаловать, -зловеще завибрировала трубка.

– Зови меня Архаил – представился подросток, вспомнив разговор в пыточной.

– Сегодня в восемнадцать, в Углах, устроит? – что-то дрогнуло в трубке.

– Вполне. Только Червень, будь сам. Вопрос исключительной важности.

– Догадываюсь, юный мститель.

На этом связь прервалась, и Макс пошел уточнять, что же это за Углы такие и как до них добираться.

Углы оказались одной из новых узаконенных свалок, сразу же облюбованных боевиками разного калибра для разборок. Подкупала безотходность процесса – все погибшие здесь же зарывались и здесь же сгнивали вместе с остальными отбросами человеческой жизнедеятельности. Здоровенные, выписанные откуда-то из-за бугра бульдозеры, ежедневно разравнивали все эти кучи, огороженные похожими на крепостные стенами, затем загружали все это в бездонные баки, где всё и перегнивало. Выделяющийся метан помогал столице обогреваться в лютые зимние стужи. Не Бог весть какая помощь, но во-первых, почти даром, а во-вторых, и от всей этой гнили хоть какая-то польза.

Максим приехал сюда на такси – иной транспорт на свалку не ходил. М-да, нашел босс местечко для свиданьица. Мало того, что вонь, так еще целый лабиринт стен, груд мусора, какие-то золотари копошатся, грейдеры стоят…

– Эй, Архаил, давай сюда, – приглашающе помахала ему фигура в черной коже. Когда Макс подошел к черному, тот ловко увернулся и скрылся за гигантским ковшом тут – же взревевшего монстра. До противоположной стены грязно-серого бетона было метров восемь. Несколько секунд для приготовления очередной порции гниющего компоста. Пятясь, Макс оглянулся. На стене выстроились те самые золотари.

Шестеро. Только держали в руках они не отрытые бутылки или какой картон, а крупнокалиберные "бульдоги". На серьёз принял "юного мстителя" Ржавый. И, конечно, не явился. Ладненько. Можно остановить трактор. Можно парализовать всех.

Хотя, – Макс вспомнил таракана. Это – та же мразь. И в момент, когда до ковша осталось около метра, юноша заставил всю эту мусорную гвардию спрыгнуть сюда, к нему. Когда раздался вой и хруст раздавливаемой плоти, Макс двинулся сквозь железного монстра. До этого он не проводил таких опытов. Разыве только – сквозь стену, когда прорывался к ворюге – заведующей детдомом. Одежда, правда, осталась на месте и с ним не последовала. Значит, и сейчас с прикидом придется распрощаться – мелькнула запоздалая мысль. Голый по свалке, затем – по городу?

Но новые ощущения на минуту затмили все рассуждения. Справа-слева промелькнуло толстое железо ковша, затем серый алюминий картера двигателя, его обдало жаром масла поддона, перед глазами винтом прокрутился коленчатый вал, маховик, и голова юноши вынырнула из движка. Последующие впечатления были не столь захватывающими, за исключением постепенно пронизывающей его грудь трансмиссии.

Но вот и всё. Гигантский трактор зло грохотал уже позади. Макс развернулся и легко вспорхнул наверх железного чудовища. После пережитого всё казалось легко.

В просторной, шикарной для этого вида транспорта кабине сидел тот самый "чернокожанный".

В этот момент он сдавал назад, рассматривая плоды своих усилий. Когда пространство между ковшом и стеной открылось, он резко заглушил машину. Затем выругался. Максиму показалось, что у его визави даже зашевелились редкие волосы на вдруг покрывшейся потом лысине. Тракторист схватил сотовик.

– Червень, дело сделано. В лепешку. Одно месиво.

– Без эксцессов? – уточнил знакомый Максу гулкий голос.

– Какое там без… Всех наших с собой утащил.

– Это как? – дрогнул голос.

– Вот так. К себе под ковш. Все вместе с ним в одном коме, -вздрогнул лысый, вглядываясь в останки.

– Следовало ожидать чего-то такого. Не зря предупреждали. Всё, приезжай.

Остальное -не твоя забота.

Тракторист, вырубив связь, потянулся к ручке двери. Затем, что-то почувствовав, повернулся и, увидев торчащую из задней стенки голову убитого им юноши, дико заорал.

– Аааадрееес, -добавив страху завыл Максим, -Аааадреесс бооосса? Тыыы или ооон? – потянуло свежеиспеченное привидение руки к шее лысого.

– Вон! Прочь! Изыди! Иди к нему! Это всё он!
– теперь уже визжала жертва.
– На Коломенской. Дом пять! Изыди!

– Отдай свое черное сердце…, -Макс протянул руку к груди жертвы и тут понял, что переиграл: тракторист потерял сознание и сполз с сидения. Только теперь юноша взглянул вперед – туда, за ковш. И чуть сдержался от подкатившей к горлу рвоты. Возможно, коллеги киллера-тракториста собирались палить в воздух, предупреждая шефа, возможно, в последний момент вопияли к небесам, кто знает? Но из двенадцати рук восемь или девять с растопыренными пальцами торчали вверх из красного кома тряпья, костей, кишок, зубов и вывороченных глаз. Ужаса добавляла пульсация и предсмертное шевеление этой протоплазмы. И совсем жутко было видеть сжимающиеся-разжимающиеся пальцы на некоторых из рук. А этот, лежащий в кабине, чьих рук дело, – ничего. Не ужаснулся. Нормально хозяину доложил. Вот привидения забоялся, а вот такого – нет. "Конченный человек", -решил юноша и стал вытаскивать лысого из грейдера. Бежать бы отсюда, но голый не побежишь. Макс вздохнул и стал стягивать с бесчувственного тела его черную кожу. Она оказалась почти впору. Подросток брезгливо поморщился, но выхода не было. Посмотрел права лысого, узнал, что того зовут Михаил Стеклов (наверняка среди своих – Майкл Стек или Гласс), нащупал в одном из карманов автомобильные ключи. И то, не на такси приехали. Где-то недалеко и припарковались. Максим нажал на кнопку брелка и действительно, недалеко, в примыкающем к свалке кустарнике что-то пискливо отозвалось. Мучительно на что-то решаясь, юноша медлил, рассматривая синевшее от наколок тело Майкла. Сидел. И не раз. Тот же бешеный пес. И если не остановить…

Ведь так просто – сжать сердце… Максим встряхнул головой, отгоняя искус. Нет.

Не могу. Вот так просто, беспомощное тело? Нет… А ведь он и не сомневался.

Раздавил бы в лепешку. Ну что ты, Макс, что? Ведь придет в себя – заложит.

Предупредит… И будет убивать дальше. Хорошо, если своих или себе подобных…

Ну? Время не ждет!

Максим, злясь на себя за слюнтяйство, ударил полем по лысому, парализовав ему ноги и речь. "Пусть теперь поживет в аду. Не убивать. Калечить. Лишать возможности убивать и жировать", -думал Белый, подходя к довольно солидному бумеру. – "Но ведь тех шестерых ты под ковш закинул?" – Он сглотнул, вспомнив ком растерзанной плоти. – "Но это в борьбе, при самообороне" – оправдывался сам перед собой парень, усаживаясь за руль автомобиля. "Да ладно тебе "самообороне",- ехидничал внутренний оппонент. – "Кто тебе что может сделать, а?" -Не знаю, но нападающих быков и убийц буду уничтожать. Именно как бешенных псов.

Даже хуже. Без сожаления. Слишком уж много их развелось, – уже вслух решил Макс.

Видимо, ужас кровавого зрелища несколько поутих. Помня отцовские уроки автодела, он завел автомобиль и после нескольких прыжков, всё-таки поехал.

"До какой-нибудь остановки, а там брошу. Или до первого такси. Некогда. Завтра олимпиада. Кончить надо сегодня", – решил Макс, нажимая на газ…

Таксист поинтересовался наличием у клиента денег и Макс, спохватившись, пошарил по карманам, заглянул в барсетку, взятую из уже брошенного в придорожных зарослях бумера. Все его сбережения остались там, на свалке, в той жуткой куче.

К счастью, главный киллер был запасливым малым, и пассажир передал несколько довольно крупных купюр бдительному таксисту. Тот молча кивнул и, казалось бы, перестал обращать внимание на затянутого в кожу юнца. Максим же, рассеянно глядя на столичные пригороды, думал, что он сделает со Ржавым. Конечно, кара должна быть страшной и мучительной… И долгой. В конце концов, смерть – всё-таки избавление от мук. Хоть страшное своей неизвестностью, но избавление. Надо, чтобы подольше помучился. Или… или сделать с ним то, чего он больше всего боится! – решил юноша. И обобрать. До нитки. И всё – опять же сиротам. Или?..