Чтение онлайн

Задания сегодня были посложнее, но Максим все это уже проходил ещё во время восхитительных занятий со "Стервозой". Правда, при решении одной из них ему открылось одно элегантнейшее преобразование, которое он смаковал некоторое время.

Верный своему правилу, он привел два варианта решения, а затем с удовольствием написал и третье. "В чем-то математики правы: иногда удовольствие получаешь не от результата, а от оптимальности его достижения", – подумалось юноше. Он поискал взглядом свою подружку. Та сидела, бессмысленно глядя в тетрадь и шевеля губами. "Замкнуло" – понял подросток. Может, слишком много впечатлений было вчера? Теперь по его вине не решит. По отчаянному лицу девушки можно было понять – не решается вообще. Замкнуло, так замкнуло. Из-за него. Еще Коту обещал. А она переживает. "Попробую помочь", – решил он. В конце концов, мог же он уже внушать на расстоянии, не говоря не слова, боль, страх, и даже – саму смерть. И он попробовал. Среди океана забитых формулами мыслей он нашёл её -мелькание перекошенных вчерашних рыл, предсмертное дергание усами таракана и даже тепло своих губ. Последнее вызывало у девушки более приятные эмоции, чем предыдущие.

"И на том спасибо", -улыбнулся Максим и начал ненавязчиво передавать Татьяне образы формул, уже выведенных в своей тетрадке. По тому, как она начала лихорадочно писать, понял – проняло. И замедлил свою бегущую строку до возможного конспектирования. Правда, третьего варианта решения задачи не привёл – пожадничал. "Нет времени, еще задача по геометрии", – попытался он слукавить сам себе. Хотя, почему слукавить? И так, по геометрии он всё "надиктовал" впритык со звонком.

– Сегодня было посложнее, или просто не хотел отрываться от своих? – поинтересовалась ассистентка, когда Максим сдавал свою работу вместе со всеми.

– Да, посложнее, – вздохнул Максим.

– Тебе не плохо?
– забеспокоилась воспитательница, прикладывая руку ко лбу школьника.

– Да нет, всё нормально, – успокоил ее подросток, вытирая пот. Не скажешь же ей, что передача конкретных образов, тем более – цифр, оказалось сложнее передачи чувств, какими бы острыми они ни были. Да и вот так – "узконаправленно".

– Ну иди, иди отдыхай. У нас все по прежнему распорядку.

В парке Максим присел на вчерашнюю скамейку и по привычке уставился на Солнце, поглощая его лучи.

– Псих! Ну псих же! Чего удумал! Прекрати! – взволнованно закричала подружка, схватив его за лицо и наклоняя голову Макса вниз.

– Да что ты? Да всё нормально, -мягко вырывался Максим из ароматных девичьих рук.

– Да ты что удумал? Ну, посмотри, посмотри на меня, -верещала обеспокоенная одноклассница. – Странно, -увидев чистый взгляд, прокомментировала она уже спокойным тоном. – Очень странно, – добавила она, попробовав также взглянуть на светило и тут же зажмурившись.
– Ладно. Когда-нибудь я заставлю тебя объяснить и это. Знаешь, сегодня долго не решалось. Вообще, кроме твоего таракана ничего в голову не лезло. Точнее, не вылезало.

– Дался тебе этот таракан, -попытался нахмуриться Максим. "Ох, не только таракан" – вспомнил он подсмотренные образы.

– Да, такой мерзкий… Ненавижу… Бррр… Думала -всё, лажанулась, так лажанулась. А потом, – словно озарение. Писала, писала и писала. И успела-таки.

Ну, а у тебя, как всегда, – без проблем? Тогда почему так долго?

– Еще одно решение нашел. Второго задания, -соврал Максим.

– А чего тогда тебя эта Эльвира гладила?

– Всё ты видишь… Влюбилась.

– Ха, принц. У тебя быстропрогрессирующий нарциссов комплекс. Хотя, с тебя станется. Достаточно вспомнить "Стервозу" -Ладно, пойду я, – тут же обиделся Максим.

– Иди, – сухо отправила его девушка, демонстративно оставаясь сидеть на скамейке.

Глава 35

Военная прокуратура располагалась в приплюснутом добротном здании. Даже веселенькая желтая покраска и новая ярко-красная черепица крыши не скрашивали его какой-то злобной угрюмости. Говорили, что при фашистах здесь было гестапо.

Но это сказки. Гестапо помещалось в уцелевшем на тот момент здании НКВД, затем там же опять прочно обосновались прежние хозяева, время от времени меняя вывески.

В здании же военной прокуратуры в те далекие времена обосновалось особое подразделение СД. То же что-то карательное и также объясняющее своё предназначение уничтожением врагов народа. Ну, рейха. Символично, но не более того. "В.П." в отличие от грозных преемников томилась бездельем и отсутствием четко поставленных задач. "Изжить дедовщину? Гы-гы, конечно! Безусловно!

Всенепременнейше! Доложим-с". Докладывать научились лихо. И ревниво оберегали от посторонних секреты своего цеха. Как, впрочем, и другие силовики. Поэтому Максим с трудом попал в здание, охваченное ленивой послеобеденной одурью. После утомительных препирательств с постовым сержантом, дежурным старлеем и неким майором, заведующим приемом, он зашагал по мрачным, тянущимся вверх коридорам к кабинету следователя, расследующего дело Котова-старшего.

– Имейте в виду, молодой человек, я согласился Вас принять только потому, что Вы заявили о неких важных сведениях о причинах катастрофы. Даю вам пять минут.

Времени в обрез. Слушаю.

Максим не любил таких людей. Были такие и в гарнизоне. Даже не служаки. Просто… ну, рыбы-прилипалы, что ли. Прилипли к службе. Вон, пузо у подполковника – хоть в руках носи. Морда красная. Лысина на полголовы. Шея в воротничок не влазит. "Занятой".

Кроссворд разгадывал. Это из тех, кого "замполитами" в гарнизоне называли.

Летать не может, строевым ходить не может, когда бегал – забыл. Но значимость…

Значимость… Гонор… Этот точно Котова сожрет, лишь бы выслужиться.

– Я был очевидцем, – начал Максим, подавляя в себе раздражение.

– Нет, подождите, юноша. Давайте по порядку. Представьтесь, а уж потом…

– Но вы же дали мне пять минут! Может, если будет важно…

– Ну ладно, продолжайте, -величественно махнул рукой следователь.

– Когда они шли строем над гарнизоном, у верхнего самолета вдруг вывалилось шасси.

Одно. Правое. Поэтому его перекрутило и швырнуло вниз. Всё так быстро получилось.

Оно и понятно – дополнительное сопротивление. А уже потом, при столкновении – взрыв.

– Ну, молодцом, молодцом. Даже не в пять, в две минуты уложился, -похвалил следователь. Что еще?

– Разве этого мало? Вы же держите в тюрьме невиновного человека!

– Да, невиновного. У нас виновными признает только суд. Обвиняемого. И не в тюрьме, а в изоляторе. Но это тонкости. Понимаешь, юноша… как тебя звать-то?

Ну так вот, Максим. У нас здесь очень солидная организация. Если человека арестовали, значит, серьезные люди серьезно подумали. Собрали доказательства. И вдруг приходит вот такой… Максим и заявляет: "Я видел! Он невиновен!", – начинал злиться следователь. Но, всё еще сдерживаясь, он продолжил.

– На какой высоте проходил полет, знаешь?

– Ну, на семи тысячах.

– Верхний самолет летел на семи с половиной, нижние -на семи. Ты на каком летел?

– Я… Нет, я с земли видел.