Чтение онлайн

– Зашевелилось. Как приказал босс -очередь. А там – крысища. Вызверилась – и на меня. Защищался. Вон, – показал он стволом на гигантскую, откормленную на царских объедках Ржавого шушеру.

– Везде то же самое. Я уже выяснил. Крысы. Почему-то кидаются на людей, -сообщил Родя, – поставленный над всей этой разношерстной братией кэп боевиков Ржавого.

– Прекратить! Тир здесь устроили.

– Но Морж, они действительно кидаются, -возразил Родя. – Вон, смотри, – почему- то прошептал он, кивком головы показывая в сторону наполненного хрусталем стеклянного буфета. Из-под него действительно вылез здоровенный экземпляр серого племени, поблескивая глазками, и к чему-то принюхиваясь.

– Выцеливает, – вновь шепотом объяснил кэп. Крысище, видимо, "выцелила" жертву, потому что с яростным писком бросилась к Моржу. Это произошло столь быстро, а приказ: "Не стрелять!" был столь свеж, что все только наблюдали, как крыса, мелькнув по паркету серым пунктиром, поднырнула в штанину боссова клеврета.

Ужасающий, холодящий душу рев до отказа наполнил довольно просторный дом, вырвался из окон и вернулся эхом откуда-то из сада. Судя по лихорадочным жестам орущего Моржа, агрессор, лихо поднявшись по ноге, прочно обосновался несколько выше и вцепился в добычу намертво. Морж, продолжая реветь, попробовал оглушить противника своими пудовыми кулаками. Переливы, ворвавшиеся в ранее однотонный вой, давали понять, что попадал он не в крысу. Ну, не совсем, и не только в нее.

Додумавшись, наконец, жертва крысиной атаки рванул с себя брюки. Так, что разорвал пополам. Затем также в куски разодрал пестрые просторные трусы.

То, что увидели развеселившиеся, было, коллеги, обдало их холодным потом. Зверек, в своей безрассудной и бессмысленной ярости, продолжал рвать плоть на самом интимном мужском месте, и из раны уже фонтаном хлестала кровь. Длинное, красное теперь, тельце крысы, словно порождение кошмарного сна, свисало каким-то дьявольским сгустком зла. Морж оторвал крысу от себя с куском своей плоти и отбросил далеко в сторону. Всё-же оглушенный здоровенными кулаками жертвы, странный враг хрипло, уже похоже на рык, зашипел, и, покачиваясь, вновь двинулся к Моржу. Тот, уже оседая от потери крови, выхватил своего "Макара" и расстрелял всю обойму в безумца. Когда все стихло и оба участника поединка замерли в неподвижности, стало слышно, как требовательно завывают сотовики у командиров.

Первый ответил боссу Родя.

– Нет, босс. Не он. Если только не превратился в крысу. Стрельба? Я же говорю – крыса. Какие шуточки, босс? Да разве я когда… Крыса кинулась на Моржа и начисто отгрызла ему… ну это. Да, это он орал. Кто? Мы? Сейчас принесу к Вам на перевязку, убедитесь. Никто бы не посмел колоться в такое время. Куда? Но там никого. Что? Так… Принято.

– Крыс бить подручными средствами. Стрельбу прекратить. Лихой, бери троих и Моржа в подвал. Окажете там помощь. ТАК СКАЗАНО ШЕФОМ, – выделил он каждое слово, увидев недоумение в глазах братвы. Все знали, что такое "оказать помощь" раненому. Но Моржа? Правда, мозгов для раздумывания не хватало, и, теперь уже бывшего, шефова любимца поволокли в буквальном смысле в последний путь. И эта картина не прибавила оптимизма защитникам.

– Я думаю, шеф, может, они перебесились? Нормальные крысы на людей не нападают.

Особенно днём. Но если что, будем отбиваться без стрельбы. Нет, во дворе тихо.

Почему не отвечают? Пойти проверить? Понял. Заметано. – Родя запихнул мобильник в карман куртки и кинулся к выходу.

– Вон, еще одна выцеливает. И еще… И вон, – шепталась охрана, глядя под мебель.

Действительно, то тут, то там выглядывали ощерившиеся крысиные морды.

– Да какими там, блин, "подручными средствами"?
– вслух высказал сомнение один из быков.
– Да еще, как сказал Родя, бешеных. Пока я ее задушу, она меня сколько раз цапнет? Или как Моржу в штаны влезет. Какими там, блин, "подручными"? Бросится, – буду стрелять, -и тут же пальнул в действительно кинувшуюся на него крысищу. – Вот так, блин, -довольно прокомментировал он свое попадание.

– Следующего, кто бабахнет в крысу, пристрелю лично, – выскочил из кабинета еще один царедворец – Осип. Кончай базар! Дело есть дело.

Зная безграничную и неуправляемую жестокость этого клеврета, возражать никто не посмел.

Максим вдруг почувствовал, что устал натравливать серую братию на защитников Ржавого. В конце концов, для крысиного племени это было противоестественно. Да и не сделали эти громилы крысам ничего такого, чтобы те превратились в камикадзе.

Максим понял, что неправ, что ужастик получается впечатляющий, но какой-то несправедливый в отношении ни в чем не повинных животных. К этому времени он уже настроился на мыслительные волны Ржавого воинства. Инстинкты голода, размножения, удовольствий, а сейчас – и страха были более выражены, чем инстинкты крыс, у которых всё-таки превалировали любовь к детенышам, братство стаи, какое-то самопожертвование и даже отвага. Да и многие из особей оказывались просто развитее этих человекоподобных примитивов с пистолетами-пулеметами разных калибров. И тогда, вспомнив недавний эпизод с псинами и уже давний – с Прохором, Макс полыхнул по глазам бычил пожирающим пламенем. Казалось, дом просто чудом не развалился от дикого рева и грохота выстрелов. Стрельба, правда, вскоре стихла.

В первый момент, ощутив вспышку и ослепляющую боль в глазах, почти каждый из незадачливых охранников тотчас нажал на спуск в сторону пламени – то есть прямо перед собой. Потом наступила жуткая боль в глазах и -темнота. Куда уж тут стрелять? И тридцать луженых глоток, привыкших ржать, жрать, храпеть и гоготать, вдруг заверещали, захныкали, завыли, взывая к помощи. Максим выбрался из своего убежища и все-таки кривясь от раздирающих дом криков, вошел в кабинет к Ржавому.

– Ну, милости просим, юноша, – хватило все-таки духу рыжему хозяину поприветствовать гостя. – Хотя, в таком виде… Нет, просто непривычно… – добавил он, во все глаза таращась на Максима. Гость действительно выглядел несолидно для мстителя – абсолютно голый, только что с массивным золотым крестиком.

– Моя одежда осталась там, в настоящем мире. Да ты не смущайся, Ржавый. Ты же нормальной ориентации, а? – Максим устроился в кресле напротив Ржавого, но всё же, содрав с соседнего кресла какую-то дорогую шкуру, прикрылся.

– Что ты сделал с моими ребятами?

– Они никогда не смогут больше убивать.

– Жаль. Они больше ничего не умеют.

– Сердобольный. О себе-то подумал?

– Чего ты хочешь? Кто ты? Чего привязался?

– Смерти твоей хочу, Ржавый. И всё. Мелочи вот такой.

– Но почему?

– Жила одна девчонка. А четверо подонков ее изнасиловали и задушила. Двое уже сдохли. Два осталось.

– Вот оно что… Надо было допетрить… Но…

В разгар беседы всё это время сидевший неподвижно Ларик – последний из приблатненных Ржавого -выхватил, наконец, свою "пушку" и разрядил всю её обойму в непрошенного гостя. Яркая вспышка на месте сидящего юноши на миг ослепила стрелявшего и его шефа. А затем – ничего. Гость осмотрел шкуру, которой укрывался, затем – спинку кресла, пожал плечами и попросил шефа продолжать.

– Да, надо было допетрить, -враз осипшим голосом продолжил Ржавый, глядя, как катается по полу, затихая, его последний из телохранителей.
– А Ларик всегда был лохом. Ничего, козел, так и не понял… Не моя идея с этой девкой. Меня с ней познакомил один киношник. Мне она не показалась. Другое дело мамаша. Но, не о ней базар, да? А глаз на нее положил Сам.

– Сам кто?

– Сам САМ. Тебе, юноша, еще многое неизвестно. А я бы мог быть полезным, – начал вербоваться Ржавый.
– У меня же соображалка варит. Не моя карта… Но я могу быть полезен. И на Сама выход есть и на многих-многих. Мы бы… То есть вы бы со мной…

С моими сведениями…

– Что со Светланой? – перебил его Максим. Перспектива разборок со "многими- многими" его не прельщала.

– С этой… Ну, в общем на югах представил я ее Саму. Она ему и показалась. У него вроде гарема. Хотел и ее туда. Она по дуроте вначале не понимала. Он тоже каким-то из этих, ну киношных, прикидывался. Потом в какой-то тусовке от нее по морде получил. Не знаю, то ли раскололся по дури – у него бывает при "приступах страстей" – это он сам так выражается, то ли события форсировал… Ну, в общем, плюха была принародная. Вот принародно надо было и… ммм… наказать. Да так, чтобы и в прессе помелькало. Чтобы другим неповадно было. А так как я сосватал, то с меня был и спрос. А мне Игнат подсуетил. Так что и он… Ну… и… Но ничего личного. Вот такой расклад… Ну так как, я тебе Сама, ты мне – амнистию.