Чтение онлайн

– Всё это сейчас у меня, -донеслось досужим наблюдателям по окончании танца.

– Тогда давайте выйдем, подышим воздухом.

В самом дальнем, затемненном закутке ресторанной террасы юноша передал журналистке несколько флэшек.

– Я сам не успел просмотреть, но, насколько понял, это – компромат, которым Ржавый-Червень крепко держал кого-то.

– Я привыкла, что журналистка не должна спрашивать об источниках информации. И спрошу просто как женщина: "Кто вы, таинственный юноша?" -Максим… Просто Макс. Если что, звоните по мобиле, вот номер.

– Спасибо. Не доверяете… Ничего, Максим, чувствую, что наше знакомство еще впереди. А пока я для Вас Елена Петровна. Просто Елена Петровна, – передразнила она Макса. Вот Вам мой номер. Это – для "особо приближенных".

– Но я…

– Будете, чувствую, наверняка, будете. А пока всё-таки, авансом – кто Вы? Я же все равно узнаю. Просто жаль времени.

– По большому счету, я уже и сам не знаю, кто я. Когда-нибудь, может, расскажу, и Вы сами мне объясните, кто я, хорошо?

– Да, "просто Макс", Вы талантливый провокатор. Так меня не могли заинтриговать уже давно. Не исчезайте далеко и надолго. Я Вас все равно найду, но это время, время, время.

Перебросившись этими словами, они вернулись в зал, а вскоре молодая парочка удалилась. Поэтому выслушивать какие-то подозрения от Лариски Максиму было обидно. Хотя, следовало бы признаться, что танцевать с журналисткой, ощущая ее удивительно гибкое тело и вдыхая умопомрачительный запах каких-то особых духов, было приятно. Но не более того. "Почти не более", – пошел на компромисс с совестью юноша. Поэтому он, махнув на все рукой, поехал на встречу своей самой первой любви – авиации.

Отец преподнес Максиму очень большой сюрприз – и прямо у входа. Рядом с ним, сияющим всеми регалиями своего геройского прикида, стояла… Светлана Афанасьевна! Да, та самая заведующая детским домом, где так жестко проводил воспитательную работу Максим, и где обреталась Наташа Белая. Пока проходило естественное изумление, все трое успели поздороваться и переброситься несколькими ничего не значащими фразами.

– А ты чего один? – приступил к проблемному разговору отец.
– Мы думали, ты с подружкой придешь…

– МЫ? ДУМАЛИ? – тотчас наставил иголки юноша. – Папа, папулечка, ты же недослышал или неправильно меня понял. Я же просил тебя удочерить девочку, а не девушку.

– Ну-ну, остряк, -смущенно усмехнулся отец, а Светлана залилась мучительной, цвета заходящего солнца краской. – Не придумывай. Просто Афанасьевна приехала сюда по делам своего интерната, вот мы и встретились… переговорить о нашем деле… ну, об удочерении.

– Врешь, папуля, ох врешь! По глазам обоих вижу – врешь! – настаивал на своем юноша. "Афанасьевна" – передразнил он батьку.
– Она для тебя такая же Афанасьевна, как я для нее Леонидович.

– Ну хватит, не дерзи, -уже жестким, с металлическими нотками голосом прервал Белый-старший язвившего юнца. – Идешь или нет?

– Так точно, товарищ майор! – саркастически вытянулся в струнку юноша. Посещение такого музея Максим не отложил бы даже в случае, если бы отец привел с собой целый гарем. Дальше все пошло так, как, наверное, планировал умудренный жизнью офицер. Максим увлекся техникой до такой степени, что стал даже несколько благосклонно выслушивать реплики попутчицы, вставляемые в их мужской разговор.

Когда же "Афанасьевна" со знанием дела рассказала о некоторых моментах испытания одного из навечно застывших здесь крылатых красавцев, юноша поинтересовался источниками ее осведомленности.

– Её испытывал мой отец, – просто, без рисовки, ответила девушка. – И я с детства люблю авиацию.

– У нее двенадцать прыжков, -с ноткой какой-то гордости сообщил Белый-старший.

– Ну, это сейчас не редкость, – тут же взревновал подросток.
– Сейчас за деньги…

– Прыгнешь, тогда поговорим.

– Завтра же!

– Ну, ну, не дури, – примирительно обнял его отец.
– Я же в другом смысле. Просто поймешь, что за деньги смелости-то не купишь. И любви к небу – тоже.

– Ладно, извините, – прочувствовал отцовскую правоту Максим. – Но чего же вы тогда там работаете?

– В интернате? Ну, как вам… тебе… сказать. Кому что. Кому в небе парить, кому…вот, деток беспризорных воспитывать. Знаете… знаешь, когда меня из-за зрения признали негодной к полетам, я думала, что удавлюсь. Но отец… покойный… сказал тогда, что очень много дел и на земле. Больше, чем в небе. И мужества порой надо гораздо больше. Вот и… -запинаясь и очень трогательно смущаясь, объяснила девушка. – А вот на испытаниях этой – Светлана указала на другую стремительную птицу, – мой отец погиб.

Это был удар ниже пояса. Ни злиться на отцовую пассию, ни язвить в отношении ее он теперь не мог, поэтому мысленно пожал плечами и, решив разобраться во всем потом, окунулся в застывшее отражение мира авиации. Самолеты – это не просто перкаль-фанера-железо-титан. Каждый из них – произведение искусства. Наиболее удачные – красивы своей гармонией, своей стремительностью или мощью -в зависимости от цели своего появления на свет. И за каждым из них – история талантливых или гениальных творцов, мужественных испытателей, преданных своему призванию и долгу рядовых летчиков. Сколько страстей, сколько драм, сколько радости свершений или боли неудач хранит в себе каждый из отдыхающих здесь теперь экспонатов! Максим не мог удержаться и, несмотря на все запреты, тихонько касался многих из этих ветеранов. И ему казалось, что он прикасается к самой Истории, что самолеты передают ему частичку сохраненного тепла, вложенного в них многими-многими прекрасными людьми.

Юноша так увлекся, что вздрогнул, когда сотовик заулюлюкал модный мотивчик.

– Это я. Привет. Просмотрела твои диски. Послушай "просто Макс", ты хоть сам понимаешь, какую бомбу ты мне передал?

– Не-а. Но Ржавый перед смертью намекал… -Максим запнулся, поняв, что сболтнул лишнее.

– Вот как? – Тут же подхватилась журналистка.
– Да ты просто кладезь информации.

Расскажешь? Ну да ладно… Скажи, а тебе эта компра не повредит?

– Я не из их команды, – сухо ответил подросток.

– Ну, ну, не обижайся. Смотри сегодня новости по первому. Я твой должник. Проси, требуй что хочешь.

– Так уж и всё… Ну да ладно. Есть один человек. Бывший мент. Его поперли за расследование блатного дела. Сейчас он скрывается. Если бы вы его вытащили и смогли надежно укрыть… Деньгами он обеспечен. И у него тоже есть некоторая компра.

– Давай телефон. Как его величать? Кстати, на кого сослаться?

– Я ему позвоню и предупрежу. Звать его… -запнулся Максим, вспоминая имя- отчество Холеры. – Григорий Григорьевич Холеровский.

– Ладно, загадочный юноша. Думаю, сделаем.

– Какие-то странные у тебя разговоры, – прокомментировал отец услышанное.

– Это у тебя странные разговоры, – вспылил подросток.
– Всё это очень странно. И вы странная – кинул он Светлане.
– Нашлась "сладкая парочка". А ты… про маму уже забыл? У тебя дочка такая быть могла, как эта!
– Воспоминание о матери очень больно укололо сердце мальчишки, и он рванулся из музея. "Сладкая парочка" его не остановила, да и не пыталась.

Максим вновь остановился в каком-то небольшом уютном парке. В каменных берегах как-то спокойно, тихо текла почему-то зеленая вода, которую рассекали дикие утки.