Чтение онлайн

– Я? Я счастливый?

– Да, потому, что можешь такое. Бог дал тебе такие, такие…

– Видишь, что мне дал Бог! – провёл Максим рукой вокруг своего лица. – Люди шарахаются. Или смеются.

– Но это… это… может, это испытание?

– Что испытывать-то? Зачем?

– Ну, твою гордыню. Или жестокосердие? Ты не озлился от этого?

– Не знаю… Наверное, нет. Хотя… Вот, в церкви тех уродов убил без всякого…

– В церкви?

– Ну да, одну церковь захватили, я там…

– Это был ты? Но там, говорили, какой- то священник… Покойный их митрополит…

– Покойный?

– Ну да. Он к патриарху на приём ездил, а потом, сразу после приёма, там ещё какой-то из крутых его в больницу привёз… Но это был ты? Как же я… Но нам говорили, что ты ещё раньше погиб.

– Было и такое Татьяна. После того вот таким и стал. Крюгер.

– Глупости. Если присмотреться…

– Да перестань ты врать. Пойдём.

Затем они вновь замолчали – дела было много, а Максим торопился. Непоняток становилось всё больше. Так вот что имел в виду отец Афанасий, сказав, что-то типа " тех, кто хотел приехать, больше нет". Скверно. Крутой в больницу привёз?

Придётся и здесь поразбираться.

– Если можно, я буду помогать. Не гоните меня! – встретил утром их у входа Михаил – тот самый Татьянин кавалер.

– Ты же обещала! – с укором повернулся к девушке Макс.

– Я ничего не говорила! Ты что шпионишь! Убирайся! – заверещала возмущённая девушка.

– Не шпионю. Просто… тревожно как-то стало. За тебя. Дома нет. Здесь нет. И вот… вас нет. Потом смотрю – в окне сполохи. Заглянул, а там. Я же тогда видел.

Вот и понял.

– Что же ты понял? – заинтересовался Максим.

– Вы – одни из них.

– Кого – "их".

– Не знаю. Но вы творите добро. И вам надо помогать.

– Добро? А как насчёт вашего молитвенного дома?

– Вы не сделаете этого, – убеждённо возразил подросток.

– Да что вы! И кто помешает?

– Вы просто не сделаете этого. Даже если бы наш пастырь… был не прав. Вот, к примеру, директор детдома. Говорят, крадёт. Вы из- за этого сожжёте сам интернат?

– Сравнения забойные.

– Но…

– Всё ребята. Приходите вечером. Может, оно и к лучшему. Будете по очереди. И отдыхать сможете и вообще… – уже засыпал Максим.

Они, конечно, пришли вдвоём. Пропустить такое! Ну, вдвоём, так вдвоём. И действительно, тягать девушке Максима, когда тот в бессознательном состоянии…

Не подумал. Но обо всё и не подумаешь.

– Только не болтать и не мешать. Раскрывать и закрывать шторы, чтобы ещё кто на, как ты сказал,"сполохи" не заявился.

Теперь Максим стал сух и деловит. Появившийся Татьянин парень нарушил какую – то хрупкую атмосферу доверия и наивного восхищения Максимовыми чудесами. Нет, и Михаил смотрел во все глаза на феерию целительных лучей, и он восхищался. Но как чудотворцем. А не человеком. Впрочем, это значения не имело, – врал себе Максим.

Не имело раньше, при смазливой внешности. А теперь присутствующий здесь парнишка подчёркивал контраст между юной красотой и уродством. Поэтому Максим полностью отдавал себя исцелению.

– Скажите, а почему, те, первые… – поинтересовался Михаил утром, когда Максим уже утраивался на отдых.

– Глазки сразу не сформируются.

– А те, вчерашние, парализованные?

– Тоже надо время на восстановление нервных связей, – соврал Максим.

– А тогда, в прошлый раз…

– Раз на раз не приходится, – оборвал Максим, и повернулся лицом к стене.

Здоровый скепсис конечно нужен, но лучше бы вот так сомневались в проповедях своего пастыря. Ничего. Завтра – дети полегче. В смысле, лечить их будет полегче…

А потом – всё равно к Синичке… А по поводу этой их церкви Миша прав… А по поводу директора, ох, не случайно он такой пример привёл. Надо бы разобраться…

Но разбираться пока не было времени. Хрупкие детские тельца не терпели грубого насилия и в большинстве своём требовали плетения тонких кружев нежных клеточек и паутины нервов, а не выжигания заразы. Втянувшись в целительство и всячески "ускоряя процесс", юноша отдавал детям все свои силы. К концу недели дошло до того, что вечером он выходил с помощниками сам, а утром его заносили во времянку. К счастью, никто не мешал. Напоминающий полуспущенный мяч пастор дважды провёл служение, но проповеди носили академический характер, без характерных ранее выпадов против "неверных". А в остальном всё шло своим чередом. Только два адепта их церкви – Татьяна и Михаил осунулись и часто о чём- то озабоченно шептались.

" Любовь" – улыбаясь, решили их друзья.

" И всё же, не зря живу" – улыбался Максим, упиваясь осенним солнцем. Сегодня он закончил. Последнюю ночь он щедро делился с детьми своими золотыми лучами. А завтра, завтра они все, все, до единого, одновременно… Так лучше. Никто не мешал. Почему не сегодня? Надо ещё заглянуть в сейф к директору и потолковать с ним. Макс уже знал, что первое лицо интерната не утруждает себя пунктуальностью.

Да и остальной персонал тоже. Тогда, в момент бума, сюда набрали блатноты – престижное и многообещающее место. Спал ажиотаж и оказалось, что работа-то рутинная. И грязноватая. И малооплачиваемая. А поэтому… В общем, когда Максим, дождавшись ухода парочки, вновь возвратился в интернат, всё было тихо. Пройдя сквозь дверь кабинета, юноша открыл её изнутри, облачился в оставшуюся за дверьми одежду. В столах ничего особенного не было. В сейфе – тоже. Осторожен или честен? Максим включил своё второе зрение и очень скоро обнаружил небольшой тайничок под одной из панелей. Так себе, тысчонок в тридцать евро. Мелочишка.

Ладно, придётся ждать.

Открытая дверь несколько озадачила директора. Страшный незнакомец озадачил ещё больше. Первая встреча с ним в этом же кабинете закончилась как-то странно – участковый уволок в наручниках пастыря, на этого типа жаловавшегося. А теперь тот утроился в его кресле и в упор разглядывает жутким чёрным взглядом.

– Садитесь, – пригласительным жестом показал "тип" на кресло напротив.

Потрясённый такой наглостью, директор повиновался.

– Так вот, Степан Васильевич, – начал Максим (фамилия, имя, отчество были красиво выгравированы в табличке на двери), вопрос один, как будем жить дальше?

– Кто вы такой? И почему? – решился таки Степан Васильевич.

– Это не интересно. Интересно другое, – откуда валюта в тайничке?

– Какая ещё… Я сейчас милицию! – потянулся к телефону директор.

– Давайте- давайте – подвинул телефон Максим. – Я лучше им покажу, вон, за той панелью. Пусть разбираются. Пальчики найдут, – не в перчатках же вы денежку пересчитывали?

– Что вы хотите? – тут же сдался директор.

– Откуда?

– Ну… тут… за счёт… внутренних резервов…

– Тааак, – раздумывал Максим. Такая быстрая капитуляция охлаждала и не настраивала на жестокости. – Хорошо. Значит так. Всё украденное вернуть. До копейки.

– Конечно – конечно. И больше ни- ни.

– Да вы что? Так, бес попутал.

– Кто ещё?

– Эээ, главный бухгалтер, завхоз. Ну, там повара, они сами. Так себе. По мелочам.

– Прекратить.

– Конечно – конечно.

" Врёт" – понял Максим.

– Через неделю опять буду здесь. Хоть что-то не изменится – пеняйте на себя.