Чтение онлайн

Я стиснул зубы:

– Дело не в том, что я боюсь, будто ты сбежишь.

– Тогда в чем?

Я опустил голос:

– Просто... я не хочу, чтобы ты уходила далеко от меня.

Ее губы чуть приоткрылись.

– Ты понимаешь?

– Да.

– Отлично. Но ради туалета я сниму наручники.

– А когда я пойду в душ и переодеваться, наручники тоже снимешь? Или планируешь стоять со мной в душе, прикованный, и подавать мне мыло?

Я не должен был об этом думать, но в голове тут же вспыхнула картина ее голого тела. Я вспомнил, как она рассказывала о своей униформе официантки.

Такое со мной случалось нечасто, но в животе противно скрутило от желания.

Моник нахмурилась:

– Лэй?

Я стряхнул из головы эти образы:

– Да?

– Мы точно снимем наручники, когда я пойду мыться и переодеваться?

Я прочистил горло:

– Конечно.

Она облегченно вздохнула:

– Хорошо.

В этот момент зазвонил ее телефон.

Она вздрогнула, и я понял, что в ней все еще живет тревога. Что ж, неудивительно. Она ведь только что отправилась искать отца, случайно влезла в мою охоту на серийного убийцу, а потом нашла отца... изувеченным и мертвым.

Ее нервы будут расшатаны весь оставшийся день.

Телефон зазвонил снова.

Я покачал головой:

– Можешь не отвечать.

– Нет, надо. Наверняка это мои сестры. Они хотят узнать, что случилось, – Моник сунула руку в карман, вытащила телефон, глянула на экран. – О, черт.

Ее руки задрожали, телефон выпал из пальцев и с глухим стуком упал на пол, продолжая звонить.

– Что случилось?

Ее нижняя губа дрожала:

– Кто-то звонит мне с телефона папы, но... он ведь мертв.

– Черт, – я нагнулся, поднял аппарат. – Значит, это мой отец. Проверяет, все ли с тобой в порядке.

Только ты можешь додуматься звонить с телефона мертвого человека. У тебя вообще есть хоть капля сочувствия?

– Ч-что нам делать? – прошептала Моник. – После того, что я увидела... после того, что Лео сделал... Я не смогу с ним говорить. Я, блин, обоссусь от страха.

– Тебе больше никогда не придется с ним разговаривать, – я вытащил ключи от наручников. – Сними их. А я выйду на балкон и сам с ним поговорю.

Трясущимися пальцами она взяла у меня ключи и стала отпирать замки:

– Ты уверен?

– Никогда в жизни не был так уверен.

Телефон замолк.

Она дрожала еще сильнее, но все же сняла наручники, металл со щелчком раскрылся и упал с запястья.

И тут телефон зазвонил снова.

Упрямый ублюдок.

– Я сейчас вернусь, – бросил я и, не теряя ни секунды, вышел на балкон.

Включил телефон, поднес его к уху:

– Привет, отец.

Глава 15

Дуэль на смерть

Лэй

В голосе отца звучала насмешка:

– Теперь ты отвечаешь на звонки Моник?

Я скривился:

– Какого хрена тебе пришло в голову позвонить Моник с телефона ее отца?

– По двум причинам.

Нахмурившись, я вышел на балкон. Передо мной раскинулась потрясающая панорама, но я не почувствовал ни малейшей радости.

– И какие же это две причины?

– Первая: я подумал, что ты не станешь отслеживать телефон ее отца, так что это был интересный способ выйти на тебя.

Блядь, почему я сам об этом не подумал? Я должен был проверить, не пропало ли что-то важное.

Если я действительно собирался победить своего отца, нужно было опережать его на несколько шагов.

Я нахмурился еще сильнее:

– И вторая причина?

– А как бы я еще смог связаться с Моник? – спокойно ответил он.

– Больше никогда ей не звони.

– О-о-о. Продолжай, сынок, мне нравится слушать.

– Я больше не твой сын...

– Простое заявление не сотрет мою ДНК из твоей крови.

– Моник молилась за прощение твоих грехов, как ты ее просил.

– Я так и думал. Она из тех, кто, если дает обещание, обязательно его сдерживает.

– Теперь, когда твои грехи прощены, приходи – встретить свою смерть.

– И ты правда думаешь, что я позволю себе умереть так просто?

– Мне плевать...

– Нет, не плевать.

– Я хочу покончить с этим...

– Да, Лэй, но, как я тебе уже говорил много раз: во всем нужно терпение и...

– Где ты?

– В самом очевидном месте, сынок.

Я сразу уловил эту мелкую зацепку.

Он что, где-то здесь, в отеле, прямо под моим носом?

Или вернулся в старую квартиру в Чайнатауне Глори, где мы когда-то жили?

Отец прервал мои мысли:

– Как там Моник? Она поняла, почему я отправил ее отца на небеса?

– Мы как-то не успели обсудить твою работу на Господа, – процедил я, – учитывая, что она тонула в горе и ее сердце разрывалось от боли.

– Передай ей: в саду сердца любовь – это вечный цветок, разбитое сердце – зимний мороз, а смерть – часть круговорота сезонов. Все это нужно, чтобы расти.

– Я не собираюсь передавать Моник ни одно твое долбаное послание.

– Потому что ты уже чувствуешь себя ее защитником?

Я напрягся:

– Я знаю, что ты пытаешься сделать, и у тебя это не получится.

– И что же я, по-твоему, делаю, сынок? – тихо спросил отец.

– Пытаешься оправдать убийство Шанель, еще и сватая меня с другой.

– И ты одновременно и прав, и нет.

– Что?

– Позволь объяснить...

– Я не хочу ничего слушать. Я приехал в Глори только затем, чтобы видеть, как ты сдохнешь. Все. Умри. Это единственное, что ты можешь для меня сделать.

Его голос стал ниже:

– Так нетерпелив увидеть мою смерть?

– Ты забрал у меня лучшего друга, Ромео, безо всякой причины. Потом убил любовь всей моей жизни...

– Твоя любовь к Шанель сделала тебя слабым. Запад снова и снова манипулировал твоими чувствами – включая Ромео.

– Это неправда...

– Все сделки, которые ты заключал с Западом, были только им на пользу. Востоку от них не было никакого толку. Все твои решения слепо служили интересам Запада. Какой друг воспользуется твоими чувствами? Пока Шанель была жива, ты не видел правды. Ромео это понимал. Она – тоже.