Чтение онлайн

Главный вход в здание был стеклянным, затемненным настолько, что она не могла разглядеть ничего внутри. Ни секретаря, ни охранника. Только дверь и небольшая табличка из матового металла рядом с ней, с единственной строчкой текста:

Офис 401. Пожалуйста, пройдите к лифту.

Она толкнула дверь.

Вестибюль был чистым и пустым — белые стены и отполированные полы. В дальнем конце ждал лифт с уже открытыми дверями, словно он ожидал именно ее.

Она направилась к нему.

Тяжесть пистолета на ребрах успокаивала. Гнев всё еще был с ней — затаившийся, но обжигающий. А под ним таилось нечто иное: то ли страх, то ли измученная грань надежды.

Она вошла в лифт.

Двери за ней закрылись, и она начала подниматься.

Глава 9

Двери лифта бесшумно открылись, и Серафина шагнула в коридор, такой же безликий, как и вестибюль внизу: бледные стены, нейтральный ковер, встроенное освещение, не отбрасывающее теней. Никаких вывесок, никаких указателей, никаких намеков на то, что происходит на этом или любом другом этаже.

Офис 401 находился в самом конце коридора.

Она направилась к нему; ковер скрадывал ее шаги, а рука вскользь касалась привычной тяжести под курткой. Внизу ее никто не остановил: ни контрольно-пропускного пункта, ни металлоискателя, ни скучающего охранника, просящего заглянуть в сумку.

Это было неправильно.

У любой легальной организации должна быть служба безопасности. Любая компания, предлагающая десять тысяч долларов незнакомцам, откликнувшимся на загадочное объявление, как минимум захотела бы узнать, не вооружены ли они.

Она сделала мысленную пометку и пошла дальше.

Дверь в офис 401 оказалась не заперта; она толкнула ее и вошла внутрь.

Офис был современным, минималистичным и неброско дорогим. Чистые линии, нейтральная палитра и такая мебель, которая стоила больше ее годовой зарплаты, но не кричала об этом. Единственный стол из светлого дерева, два стула, обитых чем-то мягким и серым, и окна от пола до потолка с наполовину опущенными жалюзи, сквозь которые утренний свет ложился на пол мягкими полосами. Вдоль левой стены тянулась длинная панель из матового стекла, отделявшая офис от смежного помещения; за ней едва угадывались темные силуэты, слишком размытые, чтобы их можно было рассмотреть.

Ни секретаря, ни зоны ожидания, ни какого-либо другого персонала.

Только одна женщина, которая стояла у окна и обернулась, когда вошла Серафина.

Инстинкты Серафины мгновенно составили ее портрет. Под тридцать или чуть больше. Темные волосы с хорошей стрижкой спадают чуть ниже плеч. Безупречно белая рубашка по фигуре и угольно-серые брюки, которые сидели так, словно были сшиты на заказ — что, вероятно, так и было. Ее поза была расслабленной и уверенной — то самое спокойствие, которое возникает, когда ты точно знаешь свое место в этом мире и не нуждаешься в том, чтобы кому-то его доказывать.

От нее веяло деньгами — старыми или новыми, Серафина определить не могла, но это определенно были деньги. Корпоративная, лощеная, держащая всё под контролем.

И при этом абсолютно одна в пустом офисе без видимой охраны, проводит собеседования с незнакомцами, откликнувшимися на объявление, сулящее наличные за какую-то непонятную возможность.

Что-то здесь не сходилось.

У нее возникло искушение уйти прямо сейчас, но отчаяние и обещание денег удержали ее на месте.

— Детектив Монтекристо, — голос женщины был приятным, с едва уловимой ноткой теплоты, которая, впрочем, не отражалась в ее глазах. — Спасибо, что пришли. Пожалуйста, присаживайтесь.

Это был не вопрос, но и не совсем приказ; нечто среднее — ожидание, высказанное с тихой уверенностью человека, привыкшего, что ему подчиняются.

Серафина не села:

— Вы знаете мое имя.

— Я знаю о вас довольно много, — женщина указала на один из стульев. — В этом-то весь и смысл.

Серафина еще секунду стояла на своем, изучая ее. Женщина не ерзала, не пыталась заполнить тишину любезностями и, казалось, ее ничуть не беспокоило то, что ее оценивают. Она просто ждала — невозмутимо, словно в ее распоряжении была вся вечность.

Серафина села на стул, сохраняя открытую позу; ее руки оставались на виду, поближе к оружию. Женщина неспешно опустилась напротив, закинув ногу на ногу.

— Я Морган, — представилась она, не назвав фамилии. — Сегодня я буду проводить ваше собеседование.

— Собеседование на что именно?

Губы Морган изогнулись — возможно, от веселья или узнавания, — но эта эмоция исчезла прежде, чем Серафина успела ее считать:

— Мы к этому придем. Сначала мне нужно кое-что проверить.

У нее не было ни планшета, ни папки, ни каких-либо видимых записей; она просто смотрела на Серафину глазами, которые ничего не выражали.

— Вы служили в морской пехоте. Военная полиция. Участвовали в развертывании в Ираке во время эскалации.

Это не было вопросом, но Серафина всё равно кивнула.

— Вы проработали в LAPD четырнадцать лет. Стали детективом в 2016-м, последние восемь лет — в убойном отделе, — Морган сделала паузу, слегка склонив голову. — Награды за меткую стрельбу, ведение переговоров в кризисных ситуациях и разрешение конфликтов в условиях стресса.

Серафина стиснула челюсти:

— Вы хорошо подготовились.

— Мы работаем тщательно.

Эти слова повисли в воздухе — в них не было ни хвастовства, ни извинений, просто констатация факта.

Взгляд Морган не дрогнул:

— Ваша сестра сейчас находится в реанимации больницы UC San Diego Health. Прошлой ночью доктор Аника Рао провела ей экстренную тиреоидэктомию. Операция прошла успешно: нервы сохранены, паращитовидные железы целы, прогноз благоприятный, — она сделала паузу. — Однако счет весьма внушителен.

Эти слова ударили, как кулак в грудь.

Серафина почувствовала, как руки так и хотят сжаться в кулаки, но заставила себя держать их ровно на бедрах. Она сохранила нейтральное выражение лица и ровное дыхание — как ее учили делать в комнатах для допросов, на местах преступлений и в любых других ситуациях, где проявление чувств становилось слабостью, которой мог воспользоваться кто-то другой.

— Откуда вы это знаете?

— Мы знаем очень много, детектив. Наша работа — знать, — в тоне Морган не было ни извинений, ни смущения. — Ваша квартира в Лос-Анджелесе была уничтожена из-за возгорания проводки два дня назад. Ваш отчим страдает от сердечной недостаточности и не может оплачивать необходимые лекарства. Стипендия вашей сестры была аннулирована из-за ее ухода в академический отпуск по болезни.