Чтение онлайн

– Пойдём на выходных. Обещаю.

Облегчение, смешанное с ужасом, заставило меня онеметь.

Мы убрали тарелки. Я стояла возле раковины, опускала блюда, которые он передавал мне, в горячую мыльную воду, натирала их, передавала ему обратно, чтобы он их вытер. Всё это время я избегала смотреть на отражение в окне.

Я заставляла себя думать о похоронах Адама, представить, как я стою на траве в пасмурный день, рядом с земляной насыпью, глядя на гроб, подвешенный над дырой в земле. Я попыталась представить залп выстрелов, игру одинокого трубача, и нас, семью, его друзей, всхлипывающих в тишине. Но не смогла. Это было не так давно, и всё же, я ничего не увидела. Я попыталась представить, что я должна была чувствовать. В тот день я бы проснулась, даже не зная, что я мать, поэтому Бену сначала пришлось бы меня убедить, что у меня есть сын, и что оставшуюся часть дня мы будем хоронить его. Я представила не ужас даже, а онемение, неверие. Ощущение нереальности происходящего. Разум может принять многое, но вряд ли справится с таким, уж точно не мой. Я представила, как мне говорят, что надеть, ведут из дома к ожидающей машине, усаживают на заднее сидение. Возможно, пока мы ехали, меня мучил вопрос, на чьи похороны мы едем. Вероятно, я чувствовала себя так, как будто на свои.

Я посмотрела на отражение Бена в окне. А ведь ему пришлось со всем этим справляться, в то время как его собственное горе было невыносимо. Наверное, было бы лучше для всех нас, если бы он не взял меня вообще на похороны. По коже пробежал холодок. Может быть, он так и сделал?

Я так до сих пор и не решила, рассказать ли ему про доктора Нэша. Теперь он снова выглядел уставшим, подавленным. Он улыбнулся только тогда, когда я поймала его взгляд и улыбнулась ему. "Возможно, позже, - подумала я, - хотя может и не быть более подходящего времени". Я не могла не чувствовать, что то, что я сделала или не сделала, является причиной его нынешнего состояния.

Теперь я поняла, как беспокоюсь за этого мужчину. Не знаю, люблю ли, до сих пор не знаю, но это лишь потому, что я вообще не знаю, что такое любовь. Несмотря на смутные воспоминания об Адаме, я чувствую любовь к нему, желание защитить его, желание дать ему всё, ощущение, что он часть меня и без него я неполная. К маме, когда вспоминала её, я тоже чувствовала любовь, но другого рода. Это более сложная связь, с оговорками. Я её не совсем понимала.

Но Бен? Он кажется мне привлекательным. Я доверяю ему, несмотря на его ложь, потому что я знаю, что он от чистого сердца хотел, как лучше, но могу ли я сказать, что люблю его, ведь я лишь отдалённо осознаю, что знаю его больше, чем несколько часов? Не знаю. Но я хочу, чтобы он был счастлив. И где-то в глубине души, я понимаю, что хочу быть тем человеком, который сделает его таким.

Я решила, что должна приложить больше усилий. Взять всё под контроль. Этот дневник - это тот инструмент, который может улучшить наши жизни, а не только мою.

Я уже собиралась спросить, как он справлялся, когда это случилось, но, должно быть, я отпустила тарелку раньше, чем он успел взять её. Бен сказал "Чёрт!", и она с грохотом упала на пол, разлетевшись на сотни мелких кусочков.

– Извини!
– сказала я, но Бен даже не посмотрел на меня. Он опустился на пол, чертыхаясь под нос.

– Я сама всё уберу.

Он проигнорировал мои слова и, вместо этого, начал собирать самые большие куски, складывая их в правую руку.

– Извини, - снова заговорила я.
– Я такая неуклюжая!

Не знаю, чего я ожидала. Прощения, возможно, или уверения, что ничего страшного не произошло. Но вместо этого Бен сказал:

– Чёрт!

Он уронил остатки тарелки и засунул в рот большой палец левой руки. Капли крови забрызгали линолеум.

– Что-то случилось?

Он поднял на меня глаза:

– Да, да. Я порезался. Чёрт...

– Давай я посмотрю.

– Ничего страшного, - сказал он и встал.

– Дай я посмотрю, - повторила я и потянулась к его руке.
– И наложу повязку или приклею пластырь. Мы...?

– Чёрт побери!
– произнёс он, отталкивая мою руку.
– Просто оставь меня в покое! Хорошо?

Я была ошеломлена. Я видела, что порез глубокий. Кровь заполнила её до края и побежала тонкой струйкой по запястью. Я не знала, что делать, что сказать. Он не кричал, но и не предпринял попытки скрыть своё раздражение.

Мы смотрели друг на друга в состоянии неопределённости, готовые начать пререкаться. Мы ждали, пока кто-нибудь из нас заговорит, оба не совсем понимали, что же произошло и насколько значимым был этот момент.

Я не выдержала первой.

– Извини, - сказала я, хотя часть меня негодовала.

Его лицо смягчилось.

– Ничего. И ты извини меня, - он сделал паузу.
– Я просто очень устал. Это был долгий день.

Я взяла бумажное полотенце и передала ему.

– Неплохо бы тебе привести себя в порядок.

Он взял её.

– Спасибо, - сказал он, промокнув кровь на запястье и пальцах.
– Пойду наверх, приму душ.

Он наклонился и поцеловал меня.

– Хорошо?

Затем повернулся и вышел из комнаты. Я услышала, как закрылась дверь ванной, и открылся кран. Котёл рядом со мной ожил.

Я собрала остатки тарелки и выкинула в мусорное ведро, предварительно завернув их в бумагу. Затем смела кусочки поменьше и смыла губкой кровь. Я закончила и пошла в гостиную.

Телефон-раскладушка звонил, приглушенный сумкой. Я вытащила его. Доктор Нэш.

Телевизор был ещё включён. Над головой раздавался скрип половиц, когда Бен переходил из комнаты в комнату. Я не хотела, чтобы он услышал, что я разговариваю по телефону, о существовании которого он даже не знает. Я прошептала:

– Да?

– Кристина. Это Эд. Доктор Нэш. Ты можешь разговаривать?

Где его дневное спокойствие и задумчивость. Теперь его голос настойчивый. Я даже испугалась.

– Да, - сказала я, ещё сильнее понизив голос.
– Что такое?

– Ты уже разговаривала с Беном?

– Да. Вроде того. А что такое? Что случилось?

– Ты ему говорила о дневнике? Обо мне? Приглашала ли его в Варинг Хаус?

– Нет. Собиралась. Сейчас он наверху, я... Что случилось?

– Извини. Возможно, не о чем волноваться. Просто мне только что позвонили из Варинг Хауса. Женщина, с которой мы разговаривали сегодня. Николь. Она дала мне номер телефона. Она сказала, что твоя подруга Клэр звонила туда, она хотела поговорить с тобой и ставила свой номер.

Я насторожилась. Я услышала, как в туалете побежала вода, потом в раковине.

– Я не понимаю. Недавно?

– Нет. Через несколько недель после того, как ты выписалась и переехала к Бену. Поскольку тебя там не оказалось, она взяла номер Бена, но потом она звонила ещё раз и сказала, что не смогла связаться ним. Она попросила дать твой адрес. Они, конечно же, не могли сделать этого, но сказали, что она может оставить им свой номер на случай, если ты или Бен когда-нибудь позвоните. Николь нашла записку в твоём деле после того, как мы поговорили, и она перезвонила, чтобы дать номер мне.