Чтение онлайн

– Да. Ты не любишь меня. Ты помнишь, мы говорили о конфабуляции? Это довольно часто происходит с людьми, у которых...

– О, я знаю. Я помню. У которых проблемы с памятью. Ты об этом?

– Возможно. Вполне возможно.

Я его ненавидела в тот момент. Он думает, что знает всё, знает меня лучше, чем я сама. На самом деле единственное, о чём он знал, это о моём состоянии.

– Я не дура, - сказала я.

– Знаю. Я знаю это, Кристина. Я ведь даже и не думал так. Я лишь подумал...

– Что ты любишь меня.

Он вздохнул. Сейчас я расстраивала его. Его терпение заканчивалось.

– Почему же тогда ты приходишь сюда так часто? Возишь меня в Лондон. Ты делаешь то же самое и для остальных твоих пациентов?

– Да, - начал он, но затем сказал.
– Вообще-то, нет. Не совсем.

– Тогда почему?

– Я просто пытался помочь тебе.

– И всё?

Пауза, а затем он произнёс:

– Нет. Я ещё писал работу. Научную работу...

– Изучая меня?

– Вроде того.

Я попыталась выкинуть то, что он сказал из головы.

– Но ты не сказал мне, что мы с Беном разошлись. Почему? Почему ты не сказал?

– Я не знал! Нет, более никаких причин. Этого не было в твоём деле, а Бен не говорил мне. Я не знал!

Я молчала. Он пошевелился, как будто снова хотел взять мои руки, но остановился и вместо этого почесал лоб.

– Я бы сказал тебе, если бы знал.

– Сказал бы? Как ты сказал мне про Адама?

Он казался обиженным.

– Кристина, пожалуйста.

– Почему ты скрыл его от меня? Ты такой же плохой, как и Бен?

– Господи, Кристина. Мы уже это проходили. Я делала то, что считал наилучшим. Бен не рассказал тебе об Адаме. И я не мог рассказать, потому что это было бы неправильно. Это было бы неэтично.

Я рассмеялась громким глухим смехом.

– Этично? А скрывать его существование от меня этично?

– От Бена зависело, рассказывать ли тебе об Адаме или нет. Не от меня. Хоть я и предложил тебе вести дневник. Таким образом, ты смогла записывать то, что выяснила. Я думал, что так будет лучше.

– А что тогда насчёт нападения? Ты совсем был не против, чтобы я продолжала думать, что меня сбила машина!

– Кристина, нет. Не был. Я не знал, что Бен рассказал тебе такую версию. Как я мог быть не против?

Я подумала о том, что видела. Ванна с запахом апельсина и руки на моём горле. Чувство, что я не могу дышать. Человек, чьё лицо так и осталось загадкой. Я начала плакать.

– Тогда зачем ты рассказал мне об этом вообще?
– спросила я.

Он говорил доброжелательно, но по-прежнему не дотрагивался до меня.

– Я не рассказывал. Я не рассказывал, что на тебя напали. Ты сама вспомнила.

Он был прав. Я разозлилась.

– Кристина, я...

– Я хочу, чтобы ты ушёл. Пожалуйста.

Теперь я плакала без перерыва, но при этом чувствовала себя странно живой. Я не знала, что только что произошло, едва могла вспомнить, что говорила, но чувствовала, как будто ужасные вещи поднялись из небытия, и некая плотина в моей голове, наконец-то, лопнула.

– Пожалуйста, уходи.

Я ожидала, что он будет спорить. Просить позволить ему остаться. Я даже хотела этого. Но он не стал спорить.

– Ты уверена?

– Да, - прошептала я.

Я повернулась к окну, решив больше не смотреть на него. Не сегодня, что означало, что к завтрашнему дню я буду считать, что вообще никогда его не видела. Он поднялся и пошёл к двери.

– Я позвоню тебе, - сказал он.
– Завтра? Твоё лечение... Я...

– Просто уходи. Пожалуйста.

Он не сказал ничего больше. Я услышала, как за ним закрылась дверь.

Я сидела на диване ещё какое-то время. Несколько минут? Часов? Не знаю. Сердце билось учащённо. Я чувствовала себя опустошённой, одинокой. В конце концов, я поднялась наверх в ванну, где стала рассматривать фотографии. Моего мужа - Бена. Что я сделала? Теперь у меня никого нет. Никого, кому бы я могла доверять. Никого, к кому бы я могла бы обратиться.

Мой мозг бесконтрольно перескакивал с одной мысли на другую. Я всё думала о том, что сказал доктор Нэш. Он любит меня. Он пытается защитить меня. Защитить от чего? От правды. Но я думаю, что правда важнее всего остального. Может быть, я ошибаюсь.

Я пошла в кабинет. Бен лгал о столь многом, что я не поверю уже ни во что, что он скажет. Ни во что вообще.

Я знала, что мне делать. Я должна знать. Знать, что могу ему доверять, хотя бы в одном.

Коробка была там, где я описывала. Она была заперта, как я и думала. Я не расстроилась.

Я начала озираться по сторонам. Я сказала себе, что не остановлюсь, пока не найду ключ. Сначала я обыскала кабинет. Ящики, стол. Я делала это методично. Я возвращала всё на места после обыска. И, закончив, пошла в спальню.

Я посмотрела в ящиках, перерыла нижнее бельё, платки, аккуратно поглаженные жилетки и футболки. Ничего, и так же ничего в ящиках, которыми я пользовалась. Я обыскала каждый ящик прикроватной тумбочки Бена. Открыла верхний ящик и начала рыться в его содержимом - ручки, остановившиеся часы, блистерная упаковка таблеток, которые я не узнала. Потом открыла верхний ящик.

Сначала я подумала, что он пустой, закрыла его аккуратно, но в этот момент услышала тихий звук металла, скрежещущего по дереву. Тогда я снова открыла его, моё сердце начало биться быстрее.

Ключ.

Я села с открытой коробкой на пол. Она была полная. В основном фотографии. Адама и меня. Некоторые выглядели знакомыми, думаю, что их мне уже показывали, но большая часть, не знакома. Я нашла его свидетельство о рождении, письмо, которое он писал Санта-Клаусу. Там были его фотографии, когда он был ребёнком. На них он ползал, улыбался в камеру, я кормила его грудью, спал, завёрнутый в зелёное одеяло. И ещё фотографии, сделанные по мере того, как он рос. Фотография, где он одет, как ковбой, школьные фотографии, с трёхколёсным велосипедом. Они все были здесь точно, как я описала в дневнике.

Я вытащила их, разложила на полу и принялась рассматривать каждую в отдельности.

Ещё там были мои с Беном фотографии, на одной из них мы стоим перед зданием парламента и улыбаемся, но как-то неловко, как будто мы не знаем о существовании друг друга. Ещё одна фотография с нашей свадьбы, официальный снимок. Мы перед церковью под пасмурным небом. Мы выглядим счастливыми, до смешного счастливыми. И ещё одна фотография, сделанная позже, должно быть, в наш медовый месяц. Мы в ресторане, улыбаемся, склонившись над едой. На лице выражение влюблённости и следы прикосновения солнца.