Чтение онлайн

– Расскажи мне.

– Хорошо. Но давай присядем. Я просто умираю, как хочу кофе.

Мы пошли к главному зданию.

Кафе было совмещено с баром. Стулья стальные, столы невзрачные. Повсюду были пальмы, попытку создать определённую атмосферу разрушал холодный воздух, который врывался в помещение всякий раз, когда кто-нибудь открывал дверь.

Мы сели друг напротив друга за столик, на котором было разлито кофе, согревая руки о наши напитки.

– Что случилось?
– снова спросила я.
– Мне нужно знать.

– Об этом нелегко говорить, - произнесла Клэр. Она говорила медленно, как будто выбирая путь по труднопроходимой территории.
– Думаю, это началось немногим позже рождения Адама. Когда первоначальное волнение поутихло, начался чрезвычайно трудный период.

Она сделала паузу.

– Это так сложно, правда? Видеть, что происходит, когда ты в самом центре событий? Мы только потом, заглядывая в прошлое, видим всё таким, каким оно было.

Я кивнула, но не поняла. Я лишена возможности заглянуть в прошлое.

Она продолжила.

– Ты постоянно плакала. Ты волновалась, что не привязалась к ребёнку. Обычная, в общем, ситуация. Мы с Беном делали, что могли, и твоя мама, когда она была рядом, но это было тяжело. И даже, когда худшее было позади, ты всё равно считала, что всё слишком сложно. Ты не смогла вернуться к работе. Однажды ты позвонила мне в середине дня. Расстроенная. Говорила, что чувствуешь себя неудачницей. Не неудачницей в материнстве, потому что видела, как Адам счастлив, но неудачницей на писательском поприще. Ты думала, что уже никогда не сможешь писать. Тогда я пришла к тебе. Ты совсем запуталась. Детский плач, работа.

Я задавалась вопросом, что дальше, насколько ещё может быть хуже, и тогда она сказала:

– Ты ссорилась с Беном. Ты негодовала, что он так легко приспособился к такой жизни. Он предложил тебе нанять няню, но...

– Но?

– Ты сказала, что в этом он весь. Сорить деньгами, чтобы решить проблему. Ты была в чём-то права, но... Возможно, ужасно несправедлива.

"А возможно, и нет", - подумала я. И ещё меня поразило то, что у нас тогда должны были быть деньги, больше денег, чем после того, как я потеряла память, даже больше, чем сейчас. Должно быть, моя болезнь истощила наши ресурсы.

Я попыталась представить, как мы ссоримся с Беном, как я ухаживаю за Адамом, пытаясь при этом писать. Попыталась представить бутылки с молоком, или Адама у своей груди. Грязные подгузники. Утренние часы, когда единственными моими амбициями было накормить ребёнка и поесть самой, и вечера, когда я была измученной настолько, что хотела только одного - спать, но до сна ещё нужно было прожить несколько часов, и мой мозг был далёк от мыслей о писательстве. Я увидела всё это, и ощутила медленно накатывающее жгучее негодование.

Но только и всего. Лишь воображаемые картинки. Я ничего не вспомнила. Такое ощущение, как будто история Клэр вообще не имела ничего общего со мной.

– Поэтому я завела роман?

Она посмотрела вверх.

– Я тогда рисовала и была свободна. Я вызвалась сидеть с Адамом два вечера в неделю, чтобы ты смогла писать. Я настаивала.

Она взяла мою руку.

– Это моя вина, Крисси. Я даже предложила тебе сходить в кафе.

– Кафе?

– Я подумала, что хорошо бы тебе выходить куда-нибудь из дома, получить немного личного пространства, несколько часов в неделю вдалеке от всего. Спустя несколько недель, тебе, кажется, стало лучше. Ты была счастлива, говорила, что работа продвигается хорошо. Ты начала ходить в кафе почти каждый день и брала с собой Адама, когда я не могла сидеть с ним. Но потом я заметила, что ты стала по-другому одеваться. В классические вещи, но я во время не поняла, что это значило. Я подумала, что всё это, потому что ты стала лучше себя чувствовать, увереннее. Но однажды вечером мне позвонил Бен. Думаю, он был пьян. Он сказал, что вы поссорились сильнее, чем прежде, и он не знает, что делать. Ты отказывалась от секса. Я сказала, что, возможно, это из-за ребёнка, что, возможно, он волнуется необоснованно. Но...

Я прервала:

– Но я встречалась с кем-то.

– Я спросила тебя. Сначала ты всё отрицала. Но потом я сказала, что не тупая, так же, как и Бен. Мы немного поспорили, но спустя какое-то время ты рассказала мне правду.

Правду. Ничего очаровательного или волнующего. Лишь голые факты. Я превратилась в живое клише, трахалась с человеком, которого встретила в кафе, пока моя лучшая подруга нянчилась с моим ребёнком, а мой муж зарабатывал деньги, чтобы оплатить одежду и бельё, которые я надевала для кого-то другого. Я представила тайные телефонные звонки, которые прерывались, когда неожиданно кто-нибудь приходил, и дни, когда мы могли быть вместе, убогие, жалкие вечера, которые я проводила в постели с мужчиной, который временно казался лучше, чем мой муж. Более возбуждающим? Привлекательным? Лучшим любовником? Богаче? Этого ли мужчину я ждала в гостиничном номере, мужчину, который, в конечном счете, напал на меня, лишив меня прошлого и будущего?

Я закрыла глаза. Вспыхнули воспоминания. Руки стягивают волосы вокруг моего горла. Моя голова под водой. Я задыхаюсь, кричу. Я вспомнила, о чём я думала в тот момент: "Я хочу увидеть своего сына. Последний раз. Хочу увидеть своего мужа. Мне нельзя было так поступать с ним. Нельзя было изменять ему с этим мужчиной. Я никогда не смогу попросить у него прощение. Никогда".

Я открыла глаза. Клэр сжимала мою руку.

– Ты как?

– Расскажи мне.

– Я не знаю...

– Пожалуйста. Расскажи. Кто это был?

Она вздохнула:

– Ты сказала, что встретила кое-кого ещё, кто ходил в кафе регулярно. Он был милым. Привлекательным. Ты пыталась, но не смогла устоять.

– Как его звали? Кто он?

– Не знаю.

– Ты должна знать! Хотя бы его имя! Кто сделал это со мной?

Она посмотрела мне в глаза.

– Крисси, - произнесла она спокойным голосом.
– Ты никогда не говорила его имя. Ты просто сказала, что встретила его в кофе. Думаю, ты не хотела, чтобы я знала подробности. По крайней мере, не больше, чем я уже знала.

Я почувствовала, как ускользает ещё одна надежда, исчезая в водовороте реки. Я никогда не узнаю, кто сделал это со мной.

– И что произошло дальше?

– Я говорила, что ты поступаешь глупо. Что, прежде всего, нужно подумать об Адаме и Бене. Я думала, что ты прекратишь встречаться с этим человеком.

– Но я не слушала.

– Нет. Сначала. Мы поссорились. Я сказала, что ты поставила меня в ужасное положение. Бен тоже мой друг. А ты просила меня врать ему.

– Что было дальше? Сколько это продолжалось?

Она помолчала, а потом сказала:

– Не знаю. Однажды, должно быть, спустя несколько недель, ты заявила, что всё кончено. Ты сказала этому мужчине, что у вас ничего не получится, что ты совершила ошибку. Сказала, что сожалеешь, что была дурой. Сумасшедшей.

– Я врала?

– Не знаю. Не думаю. Мы с тобой не врали друг другу.

Она подула на свой кофе.

– Несколько недель спустя тебя нашли в Брайтоне. Я понятия не имею, что случилось тогда.

Возможно, именно эти слова "Я понятия не имею, что случилось тогда" и запустили процесс понимания, что, возможно, я никогда не узнаю, как на меня напали, но неожиданно я издала звук. Я попыталась успокоиться, но ничего не получилось. Что-то среднее между вздохом и воем, словно животное кричало от боли. Тоби поднял глаза от раскраски. Все в кафе повернулись и посмотрели на меня, на сумасшедшую женщину, потерявшую память. Клэр сжала мою руку.