Чтение онлайн

– Основа греческого огня - купец постучал по небольшому бочонку, в котором была черная, густая, пахнущая серой жидкость.
– Самый чистый нафта с берегов Понта. Горит лучше древесного угля.

Ярослав, который как раз начинал опыты с перегонкой нефти и которую, искал по всей округе, лишь кивнул.

– Медь и свинец с Кипра - Леонид откинул крышку другого ящика, где лежали слитки с характерным блеском.

На стол легли договоры, аккуратные листы с печатями. Взамен Византия получала, льняные и шерстяные ткани нового плетения с Красноградской мануфактуры. Виски - так красноградцы называли крепкий алкоголь, выдерживаемый в дубовых бочках.

– Ваши напитки - Леонид сделал глоток из принесённого кубка и закашлялся, - в столице ценят выше персидских вин. Один купец продал бочонок за вес в серебре!

Ярослав усмехнулся. Он знал, что баланс в торговле на его стороне. Ткани и виски производились в избытке, а технология дистилляции, привезённая им из будущего, делала спирт уникальным товаром.

Леонид, понимая, какую выгоду сулит этот договор, лишь склонил голову.

А за окном, на пристани, грузчики уже перекатывали бочки с нефтью. Где-то в порту мальчишки пробовали на язык подтеки с бочки, а купцы из Скандинавии с завистью наблюдали за разгрузкой. Скоро вести об этом торге разойдутся по всем землям.

Дневной свет, просачивавшийся сквозь оконца, рисовал на стенах княжеских покоев причудливые узоры. Ярослав медленно вращал в пальцах византийскую монету с потускневшим профилем Алексея III. Ярослав зная что и у стен есть уши, начал вести завуалированный разговор с купцом.

– Странно как то получается - задумчиво протянул он, будто размышляя вслух - На монете - один государь, а в гаванях - совсем другие люди берут пошлину. Как думаешь, Леонид, чья власть настоящая?

Грек напрягся, пальцы непроизвольно сжали кубок.

– Император, конечно, верховный арбитр... но корабли вынуждены платить тем, кто держит маяки и гавани

Ярослав кивнул, пододвигая к купцу кубок с крепким красноградским вином.

– Да не простые времена сейчас в империи, а так хотелось найти надежных партнёров для наших новых товаров? Может, посмотришь?

Леонид замер, вино в его кубке слегка дрожало.

– Что это никогда такого не видел - осторожно высказался он.

Князь улыбнулся, доставая из ларца странный предмет - стеклянный шар с пахучим маслом и фитилем внутри.

– Наши мастера называют это вечной свечой. Горит ярко, видено за тридцать стадий. Интересно, сколько таких нужно, чтобы осветить... скажем, путь законному наследнику?

Грек резко поднял глаза.

– Наследник... сейчас в темнице. Его глаза видят только каменные стены

– Зато я слышал, есть люди в Венеции...
– Ярослав неспешно налил себе вина.
– И, говорят, очень любят наши меха. Особенно чернобурку. Странно, правда? Как зверёк с севера может согреть сердце южанина?

Леонид вдруг понял намеки Ярослава. Его лицо просветлело.

– Если... если такой мех доставить правильным людям... он может не только согреть сердца, но открыть многие двери. Даже решётки темниц.

Ярослав откинулся на резном кресле, его лицо скрылось в тени.

– Ты умный человек, Леонид. Настолько умный, что сам догадаешься, какие ещё подарки могут понравиться венецианским... скажем так, покровителям молодого принца.

Он сделал паузу, позволив купцу соединить в голове все намёки:

– Когда пойдёшь завтра осматривать наши склады...
– князь сделал взмах рукой в указанную сторону - обрати внимание на ящики с зелёными метками. Для особых... торговых партнёров, один достается тебе, если довезешь остальные до Венеции в нужные руки.

Леонид поклонился, подымаясь с кресла. Он понял что в этих ящиках золото для подкупа стражников Алексея IV.

– Княже, будь уверен все сделаю в лучшем виде - сказал купец на прощание.

Ярослав, оставшись один, подошёл к карте на стене. Его палец провел линию от Рязани до Константинополя, затем к Венеции.

Затем он вернул свой взгляд в центр карты, где располагалось его княжество.

«Алексей... Нужен ли ты мне настолько?» - чуть слышно прошептал он, возвращая взгляд к центру карты, к своему княжеству.
– «Ох, и авантюрный план... Но если твои сторонники победят - у меня в Константинополе будет должник. А если проиграют...
– его взгляд скользнул к отметкам на севере, - значит, венецианцам понадобится ещё больше нашей пушнины и ткани. В любом случае, Рязань в выигрыше».

Он положил монету которую до сих пор крутил в руке, и лёгкий щелчок о дерево стола поставил точку в рискованных, но выверенных планах нового дня.

Река Дон, широкая и темная, катила свои воды на юг, к далеким морям, где властвовали ветра и кочевники. Но теперь на ее берегах стояли не только степные курганы - теперь здесь поднимались стены. Кирпичные, рубленые, с зубчатыми частоколами и глухими башнями. Крепости, которых раньше не знала эта земля.

Каждые двадцать верст - форт, каждые пятьдесят - твердыня. Между ними петляла узкая полоса утоптанной земли, по которой бежали деревянные рельсы. По ним тянулись вагонетки, груженные кирпичом, зерном, брусьями. Лошади, запряженные в упряжь, фыркали, выбивая такт копыт по земле. Это была первая железная дорога - пока еще конная, но уже приносящая множества пользы. Узкоколейка, проложенная от Краснограда до самых новых рубежей.

Красноград преображался с каждым годом все сильнее и сильнее.

Над городом висело марево, тяжелый чад десятков печей. Здесь день и ночь горел огонь.

На западной окраине Краснограда, там, где речная вода, падая с запруженной плотины, крутила тяжелые колеса, стояли длинные, низкие сараи. Их стены, сложенные из красного кирпича, уже покрылись слоем копоти, а из высоких труб валил густой дым, смешиваясь с речным туманом. Это было сердце новой металлургии - место, где рождалась сталь, которой еще не знал этот век.

Внутри царил полумрак, разрываемый багровыми всполохами пламени. Горны - не земляные ямы, а каменные печи с глиняной футеровкой - пожирали древесный уголь, разогревая железную руду до невиданных температур. Воздух в них нагнетали не кожаные меха, а водяные колеса, связанные системой валов с деревянными поршнями. Они гудели, как живые, вытягивая из металла шлаки и превращая крицу в чистую сталь.

Но самое удивительное было дальше. У задней стены, где жар печей был чуть слабее, стояла махина из бревен и железных валов. Два тяжелых цилиндра, выточенных из крепчайшего дуба и окованных стальными обручами. Между ними пропускали раскаленную докрасна полосу металла - и после нескольких проходов она становилась ровной, как вода. Так рождались листы для лат, полосы для мечей, прутья для наконечников.