Чтение онлайн

Беспокойно кружившие над кустами бабочки успокоились и подлетели к нам.

— Как я рад вам, — шептал счастливым голосом Чикарели, — как я рад. Можно я полетаю с ними?

— Конечно, — согласился я, думая за время его отсутствия что-нибудь придумать, — только будь осторожен.

— Не волнуйся. Ты и представить себе не можешь, какое это удовольствие — летать, — воскликнул он с горящими от радости глазами.

Две большие бабочки, одна с красными, как мак, крыльями, другая с фиолетовыми, подлетели к Чикарели. Он ухватился за лапки бабочек, и они вспорхнули. Совершив круг над поляной, они приземлились. Чикарели пересел на спинку самой крупной из бабочек и они взлетели. Остальные бабочки последовали за ними. Я не мог отвести глаз от этой изумительной картины, и у меня рябило в глазах от пестроты бабочек. Звонкий смех Чикарели серебряным колокольчиком разливался по всей поляне.

— До свидания, не волнуйся, я скоро вернусь, — крикнул он сверху.

— Не задерживайся, — крикнул я ему вдогонку.

Бабочки растаяли в небесной лазури. На поляну сошел покой. С вершины Техениса прилетел ветерок, забрался в лесную чащу и стал рассказывать что-то молодым деревцам, а они смеялись над ветерком.

— Все равно мы тебе не верим, — шелестели деревца, — зря стараешься.

— Но почему, почему вы перестали мне верить? — обижался ветерок.

— Потому что ты ветрен, как ветер, ты летаешь то здесь, то там и всем обещаешь одно и то же, — отвечали деревца, — мы еще ни разу не слышали от тебя слова правды.

— Когда-нибудь, может, и услышите, — рассмеялся ветерок и подлетел к кустам.

Я прислушивался к их разговору, глаза слипались от усталости, и я уснул прямо на траве. Не знаю, сколько времени я проспал, и проснулся от голоса Чикарели:

— Вставай, вставай же, я вернулся.

Я с трудом открыл глаза и увидел сидевшего на стебельке Чикарели. В жизни мне очень много раз приходилось видеть сверкающие счастьем глаза, счастливые лица, слышать счастливый смех, но никогда еще не видел само счастье в человеческом обличье. Таким предстал передо мной Чикарели в ту минуту. Он спрыгнул со стебелька и подошел поближе:

— Прости, что разбудил, — стал оправдываться он.

— Ты давно вернулся?

— Да, просто не хотел тебя будить, ты смеялся во сне. Что тебе снилось?

— Знаешь, наконец мой гном вернулся, и мы летали.

— Во сне летать неинтересно. Вот если бы ты летал, как я, наяву!

— Для этого мне надо натворить кучу глупостей, чтобы стать с тебя ростом.

— Между прочим, я не одни глупости делаю. Ты ведь даже не знаешь, за что меня любят бабочки.

— Откуда мне знать?

— Я оказал им услугу, вот! — заявил он гордо.

— Какую еще услугу?

— В тот день, когда они перенесли меня сюда, начался проливной дождь. У одного мотылька крылья намокли так, что бедняга не мог взлететь. Я приютил его на ночь, иначе он бы погиб. Утром он обсох, и я его выпустил. Оказалось, что это принц мотыльков, а я и не знал. После того, как я его выпустил, на поляну прилетел целый рой мотыльков и бабочек. Честно говоря, я немного испугался, подумав, что опять сделал что-то не так, и они прилетели отомстить мне. Мотылек-принц подлетел ко мне, радостно замахал крыльями, и я понял, что они прилетели благодарить меня. С тех пор мы дружим.

— Добро порождает добро, таков закон жизни. Представляешь, как здорово будет жить на свете, если все станут помогать друг другу. Человечество станет счастливым… И все-таки, что мы будем делать дальше? Я считаю, что тебя надо отвести домой.

— Нет, никогда. Дома все обрушатся на меня, станут кричать: «Мы же говорили тебе — нельзя, нельзя, чи карели, а ты не слушался. Доигрался. Теперь страдай».

— Ладно, убедил. Побудь здесь, я скоро.

— Куда ты?

— Схожу за постелью. Не будем же мы в такую погоду ночевать на земле, — ответил я, глядя на сгущавшиеся тучи.

Я помчался вниз, схватил одеяло и подушку, вышел из комнаты и столкнулся в коридоре с известным поэтом Садояном. Он удивленно поглядел на мой багаж и спросил:

— Куда это вы?

— Надо стряхнуть пыль, а то дышать нечем, — тут же сочинил я.

— Хорошо, хорошо, — печально произнес он, углубившись в свои мысли.

— Что с вами?

— Вам не понять этого. Ах, как болит душа!

— Поделитесь, может, станет легче.

— Я убил героя своей новой поэмы, — зарыдал он, бросившись мне на грудь. — Какой это был прекрасный человек — гордый, честный, мужественный, красивый, добрый. У меня от горя сердце разрывается на части.

— Может быть, стоит его ранить, а не убивать? — посоветовал я. — Потом его вылечат, и у вас все будет в порядке.

— Правильно! — воскликнул он, оторвавшись от меня. — Дорогой мой, вы меня спасли, просто не знаю, как вас благодарить за это!

— Не за что, — усмехнулся я.

Садоян помчался в свою комнату воскрешать несчастного покойника, а я помчался вниз, стараясь не попадаться на глаза администрации.

Я поднимался к поляне. Заходящее солнце заливало последними, слабеющими лучами вершину Техениса, черневшего от туч, а речка, вспомнившая какую-то грустную песню, напевала ее в наступавшей тиши. Лес стоял оторопело, вслушиваясь в эту тишину и, не смея шелохнуться, ожидал наступления сумерек.

— Чикарели, Чикарели, — позвал я, но никто не отзывался.

Я заволновался: что с ним могло случиться, куда он мог деться? Может, его унесла лисица, может, он заблудился в лесу или утонул в ручье? Я вошел в палатку, расстелил в ней одеяло и возобновил поиски. Может, он уже уснул и не слышит моего голоса? Чикарели не было нигде, и меня охватило такое отчаяние и одиночество, что я без сил упал на траву. И только сознание того, что я взрослый человек, вынудило меня подтянуться, взять себя в руки. Взрослый человек, мужчина, не имеет права отчаиваться, он должен уметь сдерживать себя, ведь в жизни встречается много трудностей, и если отчаиваться по каждому поводу, то не останется сил противостоять этим трудностям.

Сумерки сгущались. Я не знал, как мне быть, где искать Чикарели. Я чувствовал огромную ответственность за его судьбу. «Если с ним что-нибудь случится, я не смогу простить себе».

Я снова вышел из палатки. В темноте я заметил сверкающие точки, двигавшиеся по направлению ко мне. Светлячки, что ли? Но светлячки не могут выстраиваться в такие стройные шеренги. Что же тогда? Я удивленно наблюдал за этой подвижной гирляндой и вдруг услышал голос Чикарели:

— Добрый вечер.

— Неужели можно разгуливать по лесу в темноте? — рассердился я.

— Я вовсе не разгуливал, а ходил за светлячками, — оправдался Чикарели. — Или тебе хочется провести весь вечер в темноте?

— Ну, заходите, — сказал я, смягчившись, — милости просим в нашу скромную обитель.

— Входите, друзья, — радостно пригласил светлячков Чикарели и вошел тоже.

Светлячки не заставили себя долго ждать и тут же заполнили палатку. В нашем убежище стало светло и уютно. Я достал из кармана платок, постелил его на земле, положил вместо подушки воробьиное перышко и сказал Чикарели: