Чтение онлайн

Каким-то образом он не понимал, что свобода для меня — это больше, чем просто покинуть берега этого серого места. Это — быть собой, прокладывать собственный путь и возвращаться домой с чем-то, что можно показать. У него уже была своя Судьба. Брак для него не стоял на повестке. Он этого не понимал — и, наверное, никогда не поймёт.

— Я бы посоветовала ей выйти за герцога де Флёра.

— Герцог де Флёр, — повторил он.

— У него есть земли и нет жены. Будучи вдовцом, они могли бы найти общее в своём горе, — предложила я.

Сет цокнул языком.

— Он провинциальный герцог Виль-Флёра, а это едва ли город. Как фрейлина, ты, уверена, знаешь придворные сплетни о нём. Говорят, он убил своих последних трёх жён. У него репутация жестокости и полное отсутствие мужской силы.

— И каков твой вердикт?

Сет изучил моё лицо.

— Если бы я был Нитью Эрсиммоном, я бы тебя завалил.

Хорошо.

Я кивнула и отвернулась от него. Я не обернулась, продолжая идти вперёд, ускоряя шаг и тяжело ступая по мокрой траве.

Это был последний день Долгого Рассвета, и сезон начал меняться. Перемены на Ивенфолде всегда приходили медленно, и всё же болотистые, промёрзшие сине-зелёные травы пробивались с намёками на маргаритки, а кусты домилов набухали новой жизнью, готовясь цвести. Эргрин был временем цветения, дождей и редких солнечных часов, когда воющие ветры Полуденного Шторма брали выходной. Я жаждала по-настоящему тёплого дня, и, если повезёт, моя Судьба унесёт меня в Земли Вкуса, где Танмер выжжет траву до жёлтого, а моя семья будет всего в кратком путешествии.

— Ты не можешь так неуважительно обращаться с Нитями завтра, — отчитал меня Сет. — Им это не понравится.

— Тогда мне остаётся надеяться, что они примут это за невежество, а не за злой умысел.

— Ты безумна.

Я обернулась и увидела, как он тяжело дышит — море травы за его спиной подчёркивало резкие линии его покрасневшего лица, пока ноги работали, догоняя меня.

— Нет. Я выбираю своё будущее.

Сет посмотрел на меня с недоверием, и я продолжила идти, прежде чем он успел сказать именно то, чего я не хотела слышать — что оно уже выбрано за меня.

На вершине низкого холма, который едва ли тянул на настоящий подъём, я упёрла руки в бока и глубоко вдохнула, глядя на чёрные воды к западу от Ивенфолда. Море выглядело таким же пугающим, как всегда: серые валы били о бледные утёсы, а шипение белой пены на гребнях сулило лишь холодную смерть.

Сет подошёл сбоку от меня, лёгкая испарина блестела у него на лбу.

— Похоже, мы не единственные идиоты, кому пришло в голову гулять под дождём.

Я проследила за его взглядом к северной стороне острова.

Вдалеке стоял высокий мужчина в чёрном — так далеко, что невозможно было понять, смотрит ли он на нас. Казалось, его капюшон был опущен, а значит, волосы у него были не белыми, а тёмными.

— Кто это? — сказала я скорее про себя, чем ожидая ответа.

Сет сделал тот же вывод, что и я.

— Он не похож на Брата.

И тут за ним что-то поднялось.

Сначала форма выросла слева, потом — справа. Между пятью толстыми пальцами жёсткой кожи натянулись перепонки. Два крыла, и в тусклом свете они казались глубокого рубинового цвета.

Слова сорвались с моих губ, как молитва:

— Красный дракон.

Сет дёрнул меня за талию и утащил вниз, прижимая к земле за валуном. Он держал меня, пока я не вывернулась из его хватки. Я осталась за камнем, глядя на ужас, написанный у него на лице.

Он протянул мне руку, и я взяла её, чувствуя, как под тонкой кожей его запястья бешено колотится сердце, а под этим — слои страха.

— Это был Скирмтольд?

Я не разделяла его ужаса. Я была встревожена, да, но, кроме этого, во мне было только любопытство. Возможно, всё время, проведённое в библиотеке за последний сезон, исказило мой разум, оставив во мне одну лишь жажду знаний.

— Нет, — сказала я. Я бы узнала почти чёрные, громоздкие крылья Скирмтольда где угодно, раскинутые поперёк облаков. Этот дракон был куда моложе, с мерцающей рубиновой чешуёй. — Думаю, это была Чаэтор.

Сет посмотрел на меня с ещё большим ужасом, и через наше прикосновение я почувствовала, как его страх взметнулся, но вместе с ним вспыхнуло что-то ещё. Тревога. Даже вина. И тут же исчезло так же быстро, как появилось.

Он знал, что означает имя Чаэтор. Все знали, кто летает на этом красном драконе.

Драконий Принц прибыл на Ивенфолд.

Я ждала, стоя совершенно неподвижно в преддверии Южного крыла, когда рассвет первого дня Эргрина разлился по залам.

Сегодня исполнялось двадцать лет со дня моего рождения. Все мои Братья рождались в первый день сезона — в полночь, когда луна была в полной силе. Не существовало равенства в том, какую землю коснётся лунное прикосновение в ту ночь, и не все радовались её детям. Чем меньше говорили о практике Земель Звука оставлять младенцев на снегу, тем лучше. В какие-то годы Братство приводило на Ивенфолд всех пятерых Лунно-Касаемых, в другие — ни одного.

Я почесала нос, теребя бисерную вуаль, закрывавшую половину моего лица. Найти её прошлой ночью на своей кровати было неожиданно — уже потому, что для этого кому-то пришлось вспомнить о моём существовании. К ней прилагалась маленькая записка, на которой было написано всего лишь: Для приличия.

Я не узнала почерк, но узнала сам наряд по иллюстрациям женщин Драундхейвена. Если у меня и оставались сомнения в личности нового гостя Ивенфолда, они исчезли. В Землях Зрения существовал обычай: незамужние женщины закрывали лица на людях с первой крови и до дня свадьбы. Первый взгляд на лицо женщины был оставлен для брачного обряда и считался священным ритуалом для тех, кто вырос с обычаями Земель Зрения.

Обычно этого не требовали от гостей. Очевидно, Нити перестарались в своём усердии перед почётными покровителями. И всё же я надела вуаль — бусины свисали с переносицы, скрывая всё ниже моих белых глаз.

Колокола рассвета Эргрина завершили свою звенящую мелодию, и кто-то распахнул двери изнутри. Сердце у меня затрепетало, когда я увидела пятерых Нитей, сидящих за массивной деревянной скамьёй в разных степенях бодрствования. Свет пробивался сквозь побитые стеклянные окна за их спинами, а деревянный пол был недавно вымыт.