Чтение онлайн

Решение пришло ко мне мгновенно.

Я бы приготовила тот же самый настой, но на этот раз, под прикрытием меганвуда — сильного, тёплого по вкусу и запаху, — добавила бы щепоть карриалворта. Меганвуд перебил бы его мускусный аромат, и лорд вряд ли бы усомнился. Существовали и более эффективные яды — вроде сангвина, вовсе без запаха, — но их можно было обнаружить после смерти: они прожигали внутренности жертвы, оставляя явные следы. Карриалворт не оставлял ничего подобного. Доставать его было сложнее — его маленькие красные цветы цвели только в Лесу Госсамир и лишь по сезонам, — но всё же это был лучший выбор.

Но так же быстро, как мысль пришла ко мне, я её отбросила. Я не стремилась к Судьбе Смерти. К тому же Нить Исилим мне не нравился — я находила его бесчувственным и покровительственным.

Я распахнула свои белые глаза, изображая невинность.

— С уважением, Нить Исилим, я не стала бы травить своего лорда.

Нить Эрсиммон рассмеялся с дальнего правого края скамьи. Я полагала, что он, скорее всего, спал, уронив голову на деревянную поверхность. Позади меня кто-то кашлянул, но я не обернулась. Вместо этого я сосредоточилась на маленькой улыбке Нити Урскалли. Что она означала? Отказавшись иметь дело со Смертью, я сама заперла себя в Службе?

Нить Исилим просто смотрел на меня, его собственная улыбка исчезла.

— Это твой ответ?

— Да, милорд, — ответила я.

Он кивнул и сел.

Оставалось всего два вопроса, а тело моё чувствовало слабость. Я не ела перед тем, как прийти, — из-за неприлично ранней рассветной Церемонии и моего повторяющегося кошмара, в котором я извергала всё на резные линии пола. Но теперь я подумала, что это, возможно, было ошибкой, и я испорчу весь свой труд и исследования, рухнув в обморок, как бесполезная женщина, которой они всегда меня считали.

Нить Растурнин наклонился вперёд — столь же торжественный, как сова, и столь же сальный, как полёвка, — и я перевела на него внимание. Приобретение. Мой второй предпочтительный путь.

— Где бы ты стала искать потерянную алебарду с Битвы на Полях Маннистона?

Я проговорила ответ, обдумывая его на ходу:

— Сражение произошло почти четыре века назад, и последние записи говорят о том, что алебарда была у знаменосца Курвина, когда он подходил к Маннистону. Многие экспедиции искали её в Затопленных Деревнях, но безуспешно. Есть два вероятных объяснения, где она может быть: либо кто-то из выживших в битве украл её и унес с поля, либо алебарда потеряна под болотами самих полей. Если первое — маловероятно, что её когда-нибудь найдут. Если второе — единственный логичный путь — обыскивать новые участки Затопленных Деревень.

Нить Растурнин кивнул и махнул рукой.

— Достаточно. Твоя очередь, Эрсиммон.

Достаточно. Что это значило? Я прошла? Мне хотелось вымолить второй вопрос или хоть какое-то уточнение, но я не могла снова говорить без разрешения — я и так уже жалела, что вклинилась с вопросом Грулина.

У меня было ужасное чувство, что я проваливаюсь, и я понятия не имела, как это исправить. Но теперь было уже поздно — оставался только последний вопрос. Испытание Брака.

Нить Растурнин подтолкнул самого старшего Нить в Совете, который после своего лающего смеха снова уронил голову на скамью перед собой.

— Эрсиммон.

Чуть не дотянув до четырнадцати спанов, Эрсиммон моргнул и поднял голову. Его скучающее лицо с широким носом и более тёплым цветом кожи было прорезано глубокими морщинами веселья. Его Знак был куда более тонким: шесть белых точек, рассыпанных по правому виску, словно созвездие. Он почти был точной копией Дионала — весёлого Основателя Земель Вкуса. Утренний облик дополняла тонкая струйка слюны в уголке рта, пока он тёр глаза и прочищал горло.

— Ах да, конечно. Девочка.

Я расправила плечи, ещё раз сжала и разжала пальцы.

Он оглядел меня с головы до ног.

— Кто победит на грядущих Играх Лейтхарда?

Такого вопроса я не ожидала. Совсем.

Игры Лейтхарда проходили раз в спан, всегда в середине Эргрина, и в этом году они были уже через несколько недель. Насколько я знала, это был турнир по джостингу на Острове де Курвин — посреди озера Окторок, в самом сердце Земель Чувств. Это было не то, за чем я следила: забава для вторых сыновей знати, хватающихся за любую славу.

Драконий Принц, Лангнатин, был бы главным фаворитом, если бы решил участвовать, но я не могла представить, что он станет рисковать собой, будучи наследником Браксторна. Кронпринцу Земель Зрения не нужны были бочки вина в награду.

Кто достаточно силён, чтобы победить, и при этом достаточно жаждет признания, чтобы выйти на арену? Пара имён проскользнула в голове. Лорд Сталлиджин из Земель Зрения — молодой и жаждущий битв. Недавно он возглавлял стычку на северной границе против налётчиков из Земель Звука. Но, подумала я, ему, пожалуй, больше подходят сражения на спине своей жёлтой виверны, чем арена. Может, принц Брасксиллан из Земель Запаха — тоже молод и слывёт уважаемым дуэлянтом.

И тут я снова остановила себя.

Я не хотела давать ответ, которого ждал Нить Эрсиммон. Я хотела ответить настолько неправильно, чтобы он ни за что не подумал меня пропустить, не решив, что я делаю это нарочно.

Когда я встретилась с глазами Нити Эрсиммона, ответ сам упал мне в голову.

— Тот, кого выберут книгописцы.

Брови Нити взлетели так высоко, что его Предначертанный Знак частично исчез в складках лба. Потом он лишь пожал плечами и откинулся на скамью.

Позади меня я снова услышала тот самый кашель. Я сохранила самообладание, уставившись прямо перед собой.

Нить Исилим встал в последний раз, на лице его легла тень недовольства.

— На этом всё, Танидвен. Твоя Судьба будет оглашена перед всеми Братьями на закате. Ты можешь убрать запястье и идти.

Я тихо вдохнула и подняла руку, прежде чем успела передумать. Я схватила небольшой кусок прокипячённой ткани за ящиком на постаменте и сильно прижала его к проколу, прижав ладонь к себе. Боль была небольшой — терпимой и уже уходящей. Рука была ледяной, и, несмотря на чувство полного и абсолютного провала, мне больше всего на свете хотелось вернуться в постель и поспать ещё пару часов.

Я поклонилась Нитям — на этот раз не глядя ни на одного из них, уловив лишь краем глаза пять дорожек катящейся крови. Потом я повернулась к главным дверям — и увидела, как Драконий Принц смотрит на меня из деревянного стула, оттащенного в угол зала.

Его невозможно было не узнать — и не только из-за тёмных, блестящих волос, отливавших почти красным в свете свечей, и не только из-за полностью чёрной верховой одежды вместо унылых серых плащей, к которым я давно привыкла. Даже его бледное, угловатое лицо с высокими скулами, отбрасывающими впалую тень на широкую челюсть, не сразу выдавало, кто он.