Чтение онлайн

– Нет, нельзя.

Приказчик закатил глаза.
– Почему я всегда первый? Ладно. Но сначала поглядим монету.

Дассем сунул руку в мешок, достал кошель. Мужлан развязал его и поднес к фонарю. Брови взлетели к самым нечесаным волосам.

– Сколько нужно, - сказал Дассем.

Приказчик почти ошеломленно всматривался в него, очевидно, ища следы крови от недавнего грабежа. Оглядел улицу, будто ожидая появления грохочущей стражи. Ничего не увидев и не услышав, резко повел плечами, вышел и поманил Дассема.
– Сюда.

Они прошли в конюшню напротив. Даже во тьме Дассем увидел, что повозка сверху донизу расписана багровой и золотой краской.
– И что это?

– Старая вдова купила ее для паломничества по всем святыням Бёрн на восточных дорогах. Чтобы получить заслугу и осчастливить детей и внуков.

– Итак, ты не можешь ее продать?

– Могу. Она померла за день до отъезда. Мне от этого фургончика одна помеха.

Дассем осмотрел дрянную повозку, хотя цвета резали глаза, и кивнул.
– Превосходно. Беру. И двух лошадей.

Торгаш сжал кошель в руке.
– Достаточно одной.

– Хочу двух.

Зубы приказчика сжались, однако он вздохнул: - Хорошо.

– И брось туда припасы. Бочонок воды и корма для лошадей.

– Пойду будить мальчишек...

***

Уже рассвело, хотя солнце еще не вышло на небеса; броско раскрашенная повозка о двух лошадях остановилась у заново отстроенных ворот. Полусонная стража заморгала, созерцая странное явление. Один толкнул другого: - Эй, Хурст... в городе карнавал?

Хурст встал, кряхтя и топая ногами.
– Очень похоже, Раф.
– Он ухватился за древко алебарды восьми локтей длиной, уныло буркнув: - Ворота закрыты.

Высокий тощий дальхонезец отошел от лошадей.
– Так открой.

Хурст удивленно глянул на компаньона, фыркнул и сплюнул.
– Запрет. Приказ Защитницы. Проваливай.

– Я и намерен проваливать - на юг.

Хурст прищурил один глаз.
– И каким это образом?

– Через ворота.

Второй стражник вынул из кармана персик, надкусил, подмигивая Хурсту. Тот кивнул.
– Ага. И как ты намерен через них пройти?

– Когда вы откроете.

Раф фыркнул, не прекращая жевать.

Хурст понимающе подмигнул приятелю и постучал пальцем по виску.
– О как... И чего бы нам?

Дальхонезец глубоко вдохнул, возводя взор к розовеющему небу.
– Потому что я Меч Худа.

– Неужто?
– сказал Хурст, преувеличенно морща лоб.
– Доказать можешь?

Теперь нахмурился дальхонезец.
– Доказать? Как?

Хурст пожал плечами.
– Не знаю... Может, убьешь кого?

Раф подавился персиком, хрипло хохоча; постучал себя по бедрам и с трудом проглотил.
– Убьешь кого. Вот это круто.

Дальхонезец перевел взгляд с одного на другого, вздохнул, опуская плечи. Потер лоб.
– Понятно, - сказал он как бы себе самому.
– Моя ошибка.
– Порылся за поясом и достал мешочек, открыл и явил утреннему свету два блестящих кругляша.

Хурст с товарищем рванулись, изучая монеты. Затем отступили.
– Чо думаешь?
– шепнул Хурст.

– Еще два.

Хурст кивнул.
– Верно. Еще два.

С новым вздохом юноша вынул две монеты. Хурст вытянул руку, приняв мзду, обернулся к Рафу, но вдруг застыл, упираясь руками в бока.
– Что за ветерок я чую? Ты что, снова оставил ворота отпертыми? Позор тебе. Сколько можно твердить? Ты рожден в сарае или еще где?

Раф доел персик и отбросил косточку.
– Прости, Хурст. Кажись, я отвлекся на карнавал и так далее... ну пойду погляжу.

Стражники втянулись в тоннель проезда. Дассем схватил лошадей под уздцы и повел следом. Одна громадная створка была распахнута. Он толкнул еще, провел наружу фургончик. Стража стояла по сторонам.

– Знайте, я действительно Меч Худа, - сказал он Хурсту.

– О да. А я племяш Бёрн.

Дассем набрал воздуха в грудь, понимая, что сказать ему нечего. Закрыл рот и повел повозку, качая головой. Кривоватые деревянные колеса скрипели, подпрыгивая на камнях.

Сзади Раф жаловался товарищу: - Знаешь, ты прав. Я именно что рожден в сарае.

Он обратил взгляд на юг, на жестоко разбитую грязную дорогу. По ней Чулалорн Третий привел год назад армию, только чтобы она отступила, бросая мусор, инструменты и оружие, теряя сапоги.

Нера лежала в повозке, укрытая задубелыми рогожами, завернутая в одеяла. Она еще потела, но он уже не страшился жара: сам Серый Бродяга заверил своего слугу, что не протянет руку, посулил спасение. Но в какой форме придет спасение, он не знал. Помнил лишь название.

Мертвый Дом.

Танцор сидел за столиком "Смешка" и вострил ножи. Утром заведение отличалось тишиной - впрочем, как всегда. Рядом сидела Неумеха. Откинулась вместе со стулом и качалась, упираясь в стол ногой. Чай успел остыть, забытый в выщербленной каменной чашке. Он обрабатывал уже седьмое лезвие, закончив с оселком и перейдя на тонкую шкурку. Завершив обе кромки, несколько раз провел мягкой кожей, бездумно крутя нож. Ритуал, который для него граничил с медитацией.

Неумеха долго следила за ним. Наконец подала голос: - Не беспокойтесь. Он вернется.

Танцор сурово опустил уголки рта и метнул на не взгляд.
– Кто?

– Ваш партнер - он всегда появляется, рано или поздно.

Попробовав остроту лезвия, он спрятал нож.
– Хоть рано, хоть поздно. Я не волнуюсь.

– Ну разумеется. Всего лишь стачиваете клинки до ничего.

– У тебя нет никаких обязанностей?

Девушка закинула тощие руки за голову, усмехаясь.
– Вот сейчас я не работаю.

Он помрачнел, вытащил еще один тонкий стилет из потайного кармашка в рукаве, попробовал острие и начал двигать по оселку.
– Что слышно о Геффене?

– Отступил. Залег на дно. Похоже, они ждут от нас штурма главной крепости.

– Вряд ли.
– Танцор не поднимал головы.

– Забавно. Так и Угрюмая сказала: не нужно.

Он лишь хмыкнул.

– Как насчет уроков? Вы обещали.

Он взглянул на нее.
– Вроде?

– Вроде рукопашного боя.

Танцор пожал плечами и спрятал нож.
– Хорошо. Думаю, на задах.