Чтение онлайн

– Агайла.

Взор женщины скользнул им за спины. Она кивнула.
– И Обо.

Недуриан удивлено оглянулся. Там стоял невысокий, жилистый, бледный старичок, пятнистая лысина и дикие завитки волос над ушами. ЭТО и есть великий и ужасный Обо? Не мимо него ли, сидевшего на скамейке, он прошел час назад?

Обо метнул ему неприязненный взгляд, будто говоря: "Чего уставился?" Недуриан торопливо отвернулся.

– И под каким именем вы сейчас странствуете?
– говорила Агайла.

– Ночная Стужа.

– А ваши намерения? Нам не нужны провокации. Бурегоны в последнее время притихли.

Тонкие губы скривились, будто она услышала шутку.
– Просто исследования.

Аайла, похоже, успела вернуть самообладание и вновь усмехалась.
– Надеюсь. Вы понимаете, что мы будем следить за вами все время?

– Разумеется.
– Женщина склонила голову, прощаясь, и пошла к улице.

Агайла обернулась к Обо.
– Что ее принесло сюда?
– прошипела она театральным шепотом.

Великий и ужасный Обо пожал костлявыми, как у пугала, плечами.
– Не знаю.

– Один тип играется здесь с Меанасом, - вставил Недуриан.

Обо презрительно оглядел его с ног до головы.
– Из какой Бездны ты вылез?

***

Дассем решился сразу, но три дня и ночи безмолвных бдений у алтаря понадобились, чтобы он нашел в себе достаточно воли и твердости открыть рот и заговорить. Это стало одним из труднейших решений жизни; делая его, он ощущал себя предателем всей веры и всего мира. Однако девочка слабела день ото дня и колебания ничего не могил изменить.

– Мой господин, - начал он, сидя, склонив голову, голосом тихим и хриплым, - мне предельно тяжко говорить ... но я прошу милости.

Долгая тишина во тьме ответила его словам. Ночь словно поглотила мавзолей. Сам воздух стал очень холодным. Затем что-то пошевелилось, являясь, излучая кислое недовольство и даже разочарование.

– Дассем Альтор, - донесся слабый вздох.
– И ты. А я возлагал на тебя столь великие надежды.

– Прошу, владыка. Она невинна.

Разочарование нарастало.
– Ты знаешь, что это не важно.

Дассем склонился сильнее.
– Да. Мне жаль. Просто с языка сорвалось.

– Тогда нам нечего обсуждать.

Он чуть разогнулся.
– К сожалению, есть.

Череп древнего трупа на крышке саркофага пошевелился, обращаясь в его сторону.
– О?

Дассем выпрямил спину.
– Возьми меня.

– Прости, что?

– Вместо нее. Возьми меня. Жизнь за жизнь.

Череп отвернулся.
– Я не торгуюсь.

– Тогда у тебя нет Меча. Я отбрасываю его здесь и сейчас.

Ответом стал мрачный смех.
– Не решишься.

Дассем мгновенно вскочил на ноги.
– Довольно. За все годы я ничего не требовал, ни о чем не просил. Теперь прошу об одном подарке, а меня гонят, словно нищего от дверей.

Высохший труп на саркофаге сел сам собой.
– Все вы смертны, все вы нищие у моих дверей.

Дассем кивнул, соглашаясь.
– Знаю. Итак, я обычный нищий.

Костяк разразился сухим смехом.
– Слишком дерзкий нищий. Ты никто без звонкого титула.

Дассем отвернулся.
– Между нами больше ничего нет.
– Побросав в заплечный мешок немногочисленные вещи, не забыв два кошеля приношений Худу, он встал на колени и поднял девочку вместе с одеялами. Она прижалась к груди, будто горячий уголек.

– И куда ты пойдешь?
– донесся тонкий голос.

– В храм Чаровницы. Возможно, она почтит меня и примет на службу.

Сухожилия заскрипели, костяная рука схватилась за край саркофага.
– Хорошо. Может быть, есть нечто...

Он обернулся на пороге.
– Да?

– Она умирает и, как даже тебе очевидно, я ничего не могу сделать. Но есть одна возможность.

– Да?

– Есть места, в которые можно ее унести. Где можно положить ее в ожидании исцеления. В таких местах время течет... иначе.

– Где ближайшее?

– Ближайшее? Ну, самое доступное - на южном острове. Острове Малазе. Его называют - и это не шутка - Мертвым Домом.

– Знаю, что ты не шутишь, - буркнул Дассем.
– Отлично. Клянешься отводить свою руку, пока я не доберусь туда?

– Я буду... сдерживаться.

Юноша вежливо кивнул: - Хорошо. Я уезжаю немедля.
– Он вышел сквозь отверстый дверной проем.

В опустевшем мавзолее воцарилась тишина. Сюда доносились лишь слабые звуки шагов и скрип тележных колес на соседних улицах.

Потом долгое тихое хихиканье отразилось от камней. Сухая рука - жилы на белой кости - метнулась, будто бросая вдаль дротик, и труп распался, превращаясь в облако праха под гнилой одеждой.

***

Пинок вернул Ребена к темноте и мерзостному вкусу во рту. Он схватился за нож, который немедленно отняли. Скривился, фокусируя взгляд на парне, державшем его за рубаху, и шлепнул по руке.
– Чего надо, поимей тя Бездна?

Дальхонезец снова встряхнул его.
– Лодка отходит.

– Нет не отходит, дери тя боги.

– Почему?

Рука отпустила его, Ребен упал на берег, поразившись сильной боли в спине.
– Карантин насчет заразы. Речные ворота перекрыты. Никаких плаваний по реке, ни вверх ни вниз.

Дальхонезец тихо выругался и чуть отошел от него.
– Проклятие... Ну ладно. Прости за беспокойство.
– Тяжелая монета упала на грудь, он сжал ее, морща лоб. Помахал вслед незнакомцу, легко вспрыгнувшему на причал, и поднял монету к слабому свету. Вот так поворот. Напали ночью, но не ограбили, а дали денег. Такое первый раз. Он застыл, различив блеск золота и незнакомый оттиск. Из какой древности она пришла?

Дассем направился к южным воротам Внешнего Круга, так называемым Горным - возможно, название было связано с горами Канезе на дальнем юге. Закутанная Нера была крепко прижата к груди.

Вошел в ближайший к воротам торговый дом, постучал в двери. Открыли далеко не сразу. Толстый бородач в ночной сорочке слепо мигал.
– Чего нужно, во имя Защитницы?

– Нужен транспорт. Фургон или телега, желательно с навесом. И лошади.

Приказчик облизал губы, рука схватилась за густую бороду.
– До утра не подождет?